— От маленькой чарки ничего не будет, поверь мне! У меня самое вкусное пиво на всем Юге, — и с этими словами она скрылась в окне, оставляя Этну на людной улице с непониманием в глазах. Правда, через минуту она вернулась и протянула маленькую кружку, в которой плескалась темная жидкость с пеной. — Давай, я угощаю.
— Спасибо, — вновь пораженная чужой щедростью, молодая целительница приняла пиво из рук пивоварки и сделала небольшой глоток, смакуя кисловатый вкус, отдающий лимоном. Но это, надо сказать, было вкусно. Поэтому она осушила маленькую чашку и вернула ее хозяйке, продолжая улыбаться. — Спасибо. Это и правда очень вкусно!
— Я же говорила! — самодовольно отозвалась та и хотела что-то еще сказать, но тут ее окликнули из глубины дома и, извинившись, молодая пивоварка скрылась в окне, на этот раз окончательно оставляя Этну одну.
Уходя от дома щедрой пивоварки, юная целительница теперь поняла, что остроконечная шляпа и метла около дома были опознавательными знаками мастериц ее дела. Потому что у других подобных домов тоже толпились люди или даже заходили внутрь и пили пиво, отдающее кружащими голову запахами.
Бродя по таким улочкам, она иногда сворачивала в проулки и переулки, но там в основном не было ничего интересного. Самое захватывающее показалось, как только стоило ей выйти из-за угла дома.
Это была огромная площадь. А на ней находился огромный замок с четырьмя башнями по периметру. Этот замок был окружен коваными воротами, возле которых стояла стража, как предположила Этна. Но больше замка, в котором, как не сложно было догадаться, жили королевы, ее поразила сама площадь. На ней было как минимум три фонтана с резными скульптурами и везде стояли различные тележки, которые были напичканы сладостями, напитками и еще Мать знает, чем. На площади была огромная толпа народа. Кто-то находился возле небольшого постамента, на котором ставили какую-то театральную постановку. Иные стояли у крытых лавок, где проходили конкурсы и развлечения и каждый имел возможность выиграть небольшой приз за участие. В другой стороне были музыканты, развлекающие публику своей игрой. Все люди веселились, и Этна невольно сама растворилась в этой кутерьме, такой не похожей на атмосферу ее родного дома, но такой приятной, шумной и обволакивающей.
Ее глаза буквально разбегались, а по коже проходили мурашки от предвкушения. Она чувствовала веселье своим нутром. Ее сердце билось чаще, а глаза были освещены множеством уличных огней. Замок, к слову, несмотря на все свое величие, освещен не был. Подсвечивалась лишь площадка между центральными башнями, на которой находились люди. Вероятно, там проводилось веселье для самих королев и знати. Их собственная ночь веселья перед Отбором. Ее собственная ночь веселья перед тем, как предстать перед правительницами.
— Милостивая Мать, как же тут красиво…
Этна буквально ощущала бешенную и яркую энергетику этого места своим нутром. Она значительно отличалась от спокойной энергии леса, такой привычной и размеренной. Но не была плохой. Она была похожа на бурную реку, зовущую за собой лишь храбрых, отчаянных и безрассудных. И Этна, храбро, отчаянно и безрассудно, шагнула вперед в эту реку, отдаваясь на милость звучащей музыке, смеху и веселью.
Конечно, ей было очень непривычно одной блуждать среди такого количества людей. А еще периодически приходилось поправлять спадающий с головы капюшон. Не то, чтобы кто-то обращал внимания на девушку в плаще, но она решила все же следовать совету Коллин. Ей были непривычны и многочисленные запахи напитков и еды. Тут и там разливали пиво и что-то еще, что молодая целительница не могла никак охарактеризовать (но выглядело оно вкусно, надо признать). Здесь и тут продавали сладости, фрукты и жареную кукурузу. Ее готовили на чем-то, что очень напомнило горячую поверхность Коллин, только сама поверхность была с углублением и решеткой, а под ней лежали угли, которые помогали кукурузе прожариваться и иногда даже подгорать, наполняя сладким запахом округу.
Не сдержавшись, Этна пошла к одному из торговцев такой кукурузой и встала в очередь, которая весьма бодро двигалась. Она сняла перчатки, пряча их за пояс штанов, чтобы не запачкать их, а заодно взяла монету, собираясь расплатиться. Торговец кукурузой, предварительно нанизав овощ на тонкую деревянную палочку, собрался снять ее с углей и забрать монету, но, заметив руки, покрытые шрамами, замер.
— Что за ужас, — мужчина нахмурился, после поднял глаза на стоящую перед ним девушку и беспардонно заглянул под капюшон. — Ну и кошмар! Тебя что, волки подрали?
И, посчитав свою шутку очень остроумной, он засмеялся, чем привлек внимание других людей, что стояли в очереди. Они заглядывали Этне через плечо, смотря на шрамы на руках и довольно громко перешептываясь. Отвратительно.
— Вас что, не учили манерам? — она постаралась ответить сдержанно, чувствуя, как липкий страх, смешанный с неприязнью и ненавистью, распространяется по всему телу. Только не сейчас. Не тогда, когда это место и люди показались ей приветливыми и приятными.
