— Прошу прощения, госпожа шрамов, — насмешливо отозвался торговец, все же забирая монету и почти что протягивая ей сдачу вместе с кукурузой, как вдруг…
— Извинись. Сейчас же.
Голос. Знакомый. Властный. Сильный. Хриплый.
Она поворачивается. Два знакомых шрама на шее. Короткие светлые волосы. Океанские глаза, светлеющие ближе к радужке. Кожа похолодела на миг. Знакомое чувство.
— Я сказал, извинись перед ней. Сейчас же.
Торговец стоял как завороженный. Будто увидел нечто такое, что предпочел бы никогда в жизни не видеть и не ощущать. Он замер, прежде чем смог открыть рот. Прежде чем смог послушно и почтительно произнести:
— Прошу прощения, госпожа. Я не хотел Вас обидеть.
Его голос будто и не принадлежал ему самому. Но русал остался доволен — уголки губ едва дрогнули в улыбке.
— Еще одну кукурузу в качестве извинений, и ты прощен.
Что торговцу оставалось делать еще? Он отдал два овоща на палочках Этне и ее непрошенному спасителю вместе со сдачей. Вместе с несколькими медными монетами, похожими на маленькие луны и парочкой бронзовых — напоминающих солнца. Юная целительница поспешно ухитрилась спрятать сдачу, запихнув ее в перчатку, чтобы наверняка не потерять.
Когда они отошли от мерзкого торговца и любопытной толпы, Этна, уже не первый раз за этот вечер, поблагодарила своего спасителя. Уже не первый раз за этот вечер к ней проявляют доброту. Так странно.
— Я должен был это сделать. Так что не благодарите, — отмахнулся тот, небрежно перехватывая кукурузу в руке и вгрызаясь в ее теплые зерна своими острыми зубами. Поразительные блестящие острые зубы, как у хищника. Интересно, у всех морских людей такие?
— Как Вы тут оказались? — спросила Этна, следуя примеру русала и тоже приступая к кукурузе. Та была очень теплой, но не обжигающей, а сочетание сладких зерен с подрумянившейся корочкой создавали непередаваемо восхитительный вкус. Ей очень сильно хотелось поскорее расправиться с закуской, но она сдерживала себя, заставляя наслаждаться каждым кусочком. Русал тем временем двинулся неспешным шагом дальше по площади.
— Полагаю, что у нас одна цель прибытия — Отбор, — проговорил он, перехватывая кукурузу одной рукой, чтобы небрежно вытереть рот и взглянуть на молодую целительницу. — Вы же тоже не спроста сюда пришли, так?
— Да, — она кивнула, позволив себе улыбнуться. Логичное замечание. Ее глаза еще раз прошлись от светлой макушки, спускаясь к острым скулам, шрамам на шее, сильным плечам, скрытыми под свободной и не заправленной длинной рубахой желто-бежевого цвета. Где начинались штаны светло-горчичного цвета оставалось лишь гадать, но они тоже были свободными, даже чересчур, обволакивая неровно шагающие ноги, на которых сидели удобные открытые сандалии. Весь его вид был таким небрежным, но таким необычным и завораживающим, а сам русал из-за своей светлой кожи и волос, казалось, светился.
— Кстати, тогда, когда Вы пришли на мое испытание, мы ведь почти не разговаривали. Вам ведь нельзя было не по делу говорить со мной, — насмешливо напомнила она, отчего бледные губы ее спасителя исказились в усмешке, как и в тот день, когда они впервые столкнулись.
— Как и Вам со мной, — он фыркнул, сдерживая смешок. Его явно забавляла вся эта ситуация. — Как, кстати, прошло испытание?
— О, замечательно. Все его прошли, вечером было посвящение и… — Этна замялась. Не хотела говорить о том, что было дальше. О том, что незнакомец напугал ее своим приходом и странным пророчеством. Русал ждал, вперив свой древний взгляд в целительницу, ожидая продолжения. — И больше ничего интересного. Шумно погуляли и повеселились. Но, конечно, наше гуляние не сравнится с тем, что я увидела здесь, на Юге.
Он кивнул, будто не заметив паузы в чужих словах. И этим напомнил Этне об одной вещи.
— Так вот, мы ведь тогда даже толком не познакомились. Я Этна.
— Кай. Приятно познакомиться, Этна. И давай на «ты».
Этна улыбнулась и протянула руку для пожатия, но Кай не стал этого делать. Его руки были не совсем чистыми из-за кукурузы, как и ее, но он все равно большими пальцами, меж которых виднелись бледные шрамы, обхватил ее запястье и поцеловал костяшки пальцев. Это все выглядело мило и заставило сердце целительницы трепыхаться в груди, подобно летней бабочке. И, конечно, в этот момент она меньше всего думала о том, что ее руки отдают кукурузой. Слишком была увлечена этим поистине королевским жестом, напомнившем смутно о чем-то не очень приятном, но она не захотела даже напрягать память и вспоминать.
Кай же, едва заметно улыбаясь, сделал вид, будто ничего необычного не произошло.
