Этна подняла расфокусированный взгляд на королеву Меланту, замечая ее ухмылку. Она знала, каким будет третье испытание. Знала и теперь молча наблюдала за тем, как протекают синдромы ее отравления. «Новое» блюдо было лишь предлогом, ловушкой для того, чтобы отравить их всех. Вот только вчера королева отнюдь не предупредила ее о возможной опасности. Это была чистая угроза, приведенная в исполнение. И сдавленная грудь с ужасным вкусом еды были вовсе не признаками волнения. Это были признаки отравления, осталось лишь понять, чем ее отравили до того, как она умрет. Потому что что-то ей подсказывало, что спасать ее никто не будет.
— Этна, тебя что-то беспокоит? — ласково спросила Меланта, медленно отпивая вина из своего бокала. Королевы тоже взглянули на потрясенную целительницу, на секунду прервав трапезу.
— Нет, я… — она подняла глаза на младшую правительницу, но договорить не успела. Виола рядом с ней просто потеряла сознание, падая на брата, который в страхе взглянул на своего близнеца, со стуком уронив вилку на тарелку.
— Виола? Виола, ты чего? — в голосе Валериана послышался отчетливый страх, когда он, как мог, приподнял сестру, хлопая ее по бледным щекам. Из уголка его рта заструилась слюна, смешанная с кровью, стекая вниз по подбородку, но он не обратил на это никакого внимания, все еще пытаясь привести в чувства близняшку. — Виола, очнись. Прошу…
— Это бесполезно… Валериан. Еда была отравлена. То блюдо… это все проверка, — Этна попыталась встать на ноги, чувствуя слабость и ужасную, раздирающую боль в груди. Глаза с трудом видели, все просто плыло перед ней. Но если сейчас она потеряет сознание и отключится, то это будет ее концом. Нужно держаться. Нужно вывести эту дрянь, чем бы она ни была, из своего организма и помочь близнецам. Действие яда будто намеренно быстро стало распространяться по телу, делая его никчемным и слабым.
— Верно. Ты очень сообразительная, Этна, — Меланта мягко улыбнулась, будучи довольной ответом. И при этом с ее красивого лица не исчезало самодовольством, которое она даже не пыталась скрыть.
— В соседней комнате есть лекарственные травы, — будто невзначай произнесла Эрика, спокойно продолжая свою трапезу, будто перед ней сейчас не корчились от боли три отравленных целителя. Будто ее вообще мало волновала такая мелочь. Главное было покончить с сытной едой.
Держась за спинку стула, Этна все же встала, намереваясь дойти до заветной комнаты и принести травы, которые могли бы помочь. Валериан уложил сестру на освободившийся стул Этны, тоже поднимаясь на ноги. С его лица градом катился пот, а кровавая слюна запачкала рубаху, но в серо-голубых глазах горела решительность. В каком состоянии он бы ни был, он был готов ради сестры превозмочь боль и помочь ей.
Этна медленно двинулась к выходу из обеденного зала, пока острая боль не сковала ее грудь и живот, заставляя упасть коленями на мраморный пол. Руки задрожали, а белые плиты окрасились ее рвотой, в которой просматривались непереваренные куски пищи и крови. Она согнулась пополам, чувствуя новый спазм, отдающий в сердце. Дрожащими пальцами она постаралась убрать испачканные волосы от лица и вытереть рот, но ее вновь стошнило на пол. Ноздри наполнились отвратительным запахом рвоты и от этого ее замутило еще сильнее.
— Жди, — бросил Валериан, проходя мимо целительницы. Он сильно ссутулился, вытирая рукой свой рот и покидая обеденный зал. Может ей и правда будет лучше подождать? Тело все равно отказывалось повиноваться, а яд быстро бежал по венам. Судя по симптомам дозировка яда у всех была разной, но могло ли это означать, что всех отравили одним и тем же веществом?
— Дозы яда были разными, Ваши… В-величества? — стараясь не испачкаться в собственной рвоте, Этна смогла развернуться на коленях, снизу-вверх расфокусированными глазами смотря на правительниц, что возвышались за столом. Те, кажется, перестали есть и теперь переводили глаза с одной целительницы на другую. Впрочем, сейчас было не до наблюдений. Надо было понять, чем ее все-таки отравили. Любой яд способен вызвать тошноту и частое сердцебиение. Круг возможных ядов никак не удавалось сузить, а воспоминания о печеном картофеле предательски ускользали. Она не могла вспомнить, имел ли тот странный привкус, ведь всего было так много, так еще и эти специи, придающие блюду пикантности… Нет, они нужны были не для этого, а для того, чтобы замаскировать вкус отравы. О, Мать…
— У каждого из вас свой яд, — ответила Элиса, брезгливо прикрыв свой нос тканевой салфеткой. Зрелище и запах были не самыми приятными. Но при этом три названные сестры и не думали покидать испытания или просить слуг прибраться. Будто знали, что это далеко не конец.
