Госпожа Мозель на везение не жаловалась. И вот что ей удалось выяснить. Одна из эльфиек, та, что постарше, хотя вы, конечно, понимаете: определить возраст эльфа – задача не из простых, так ведь и госпожа Мозель не пальцем… кхм… не первый год на свете живет. Так вот, одна из эльфиек, леди Хлоэтин, приходится родственницей едва ли не самой королеве Валир, то есть чистотой крови и породой может соперничать с Драгоном – любимым и единственным этилийским жеребцом градоначальника, купленным в прошлом году за баснословную сумму на зависть всем соседям. Вторая же эльфийка – леди Дариэла – менее знатна и приходится дальней родственницей леди Хлоэтин. Последняя взяла ее в вояж по государствам, лояльно настроенным к Этилийскому королевству, дабы расширить кругозор юной леди. Леди Дариэла, нужно отметить, особа довольно непосредственная, если не сказать простоватая, но при этом, безусловно, очаровательная. Обе дамы крайне утомлены странствием и готовы задержаться в городе на неопределенное время. К счастью, окрестные виды они находят весьма милыми, а местное население – радушным.
Градоправительница ухватилась за неожиданную новость и развила кипучую деятельность при поддержке своей подруги. То есть как «подруги»… В былое время, в пору юности, когда леди Дортрейд блистала на столичных балах и перед ней были открыты двери лучших домов Ворланда, она и мысли бы не допустила о том, чтобы приятельствовать – да что там, даже здороваться! – с купчихой. И пусть господин Мозель являлся человеком более чем достойным, и одним из главных его достоинств было многомиллионное состояние, растущее из года в год, но он не принадлежал к тому кругу, в который леди Дортрейд входила по праву рождения. Здесь же, в провинциальной глуши, семейство Мозель стало костяком местного общества, в котором вращались не только мелкопоместные дворяне, но и крупные купцы и наиболее зажиточные горожане.
Леди Дортрейд была женщиной благоразумной, а посему, обзаведясь новым статусом, к которому прилагался старый супруг, решила не изображать из себя королеву в изгнании, а принялась внедряться в городское общество, дабы стать неофициальной его главой. Она всячески привечала госпожу Мозель, которой не могло не льстить такое внимание, хоть она и догадывалась о причинах интереса градоправительницы к своей скромной персоне, поскольку женщиной была неглупой и повидавшей на своем веку человеческой грязи с излишком. Но, как известно, миром правят деньги, а уж этого добра у господина Мозеля имелось предостаточно. Сейчас он по настоянию супруги занимался приобретением дворянского титула, и не за горами был тот миг, когда госпожа Мозель станет леди Мозель и сможет общаться со своей подругой на равных.
Так или иначе, уже сейчас госпожа Мозель заставила леди Дортрейд считаться с ней и уважать ее мнение. И теперь, движимая дружеским порывом, предлагала воспользоваться случаем и в очередной раз показать местному обществу, что дом градоправителя, как и прежде, является центром культуры и межрасовой толерантности. К слову о толерантности: в городе проживало несколько крупных гномьих общин, но о том, чтобы приглашать их глав на прием, посвященный дружбе народов, у дам не возникло и мысли.
Градоправитель за семейным ужином внимательно выслушал супругу. Он тер седые виски, силясь понять, почему весть о двух эльфийках, забредших в их город, вызывает у него смутное чувство тревоги. Чем могли потревожить почтенного градоправителя две, безусловно, достойные уважения дамы? Все присутствие последнюю пару дней только и судачит, что об этих дамах. Кто видел их прогуливающимися по городу, кто в галантерейной лавке или кондитерской. Клерки с интересом обсуждали достоинства прелестниц. Даже немолодой секретарь, подавая чай и корреспонденцию, бросил несколько скупых мужских фраз, покручивая ус и алея щеками. Что ж, эльфийские дамы, безусловно, заслуживают светского приема. Не в глуши же, чай, живем, что бы там ни говорила по этому поводу драгоценная леди Дортрейд.
