– Увы, братец. Не дождешься, – горячилась Валир. – Я здесь для того, чтобы помешать тебе совершить самую большую в жизни ошибку. Хотя о чем я? Самой большой твоей ошибкой было появление на свет. Ты позор рода эн’Лаэт, человеческий ублюдок, порождение нелепой грязной связи. Если бы отец временно не помутился рассудком, он никогда не снизошел бы до простой смертной. Если бы мой брат, законный наследник этилийского престола, не погиб, ты бы никогда не стал претендентом на трон. То, что ты появился на свет, то, что являешься этилийским принцем, даже то, что ты до сих пор жив, не более чем нелепое стечение обстоятельств.
– Валир, мне известно, насколько сильны твои сестринские чувства, – поморщился Ильрохир, – но, может, ты найдешь в себе силы и сдержишь поток несвоевременных откровений? Во-первых, постыдись подданных, во‑вторых, мы тут немного заняты. Пытаемся исправить то, что ты натворила пару тысячелетий назад. Не принимай как намек на преклонный возраст. Я бы никогда не позволил себе подобного по отношению к даме, сколь бы ветхой она ни была. Но постарайся войти в мое положение. Мир на пороге катастрофы. Еще немного, и Селевру настанет конец.
– Миру настанет конец, если ты завершишь задуманное. По крайней мере, тому миру, какой мы знаем. Остановись, Ильрохир, и я обещаю сохранить тебе жизнь, и даже больше: признаю тебя первым наследником этилийского престола.
– Похоже, дорогая сестра, ты в силу немалых лет запамятовала, что Высокое Собрание глав древних Домов Этилии уже признало меня первым наследником. Вскоре после гибели Даэмриля. По причине отсутствия у тебя детей, а равно других близких родственников. Официально я твой прямой наследник. Я пощадил тебя и твое доброе имя и не довел до Высокого Собрания сведения о твоем участии в наложении заклятья на богов Селевра. Иначе не ты, а я носил бы сейчас королевский венец, ибо членам Собрания ведомо о том, что происходит в мире, и с их благословения я много лет ищу способ обратить вспять содеянное тобой.
Валир поморщилась. Нежное, не по годам юное лицо скривила надменная гримаса. Но это нисколько не портило ее. Она была непостижимо прекрасна. Ее холодная красота подавляла, вызывая трепет и восхищение. Этилийская королева была подобна богине, совершенна и недосягаема. Эльфы – и из числа сопровождения королевы, и из команды принца – взирали на нее с немым обожанием, с благоговением. Тали же угнетала не столько красота, сколько волны чуждой ей магии, ибо без магии – она в этом нисколько не сомневалась – этилийская королева не производила бы такого ошеломительного впечатления на окружающих.
Девушка привыкла к тому, что в присутствии той же Хлои ее природное очарование блекло, как тускнеет простенькое серебряное кольцо на фоне перстня, усеянного бриллиантами исключительной чистоты. Но этилийская королева вызывала иное, более давящее, чувство. Рядом с Валир Тали ощущала себя ничтожнейшим из существ, живущих на земле, грязью под ее батистовыми сапожками. Как только королева умудрилась, вскарабкавшись на гору, не попортить их? И одежда у нее свежая, хорошо отутюженная, не то что у Тали. И аромат духов стелется по горному плато, заглушая запах преющих под солнцем трав. А от Тали после нескольких дней пути невыносимо несет потом и гарью костров, которые разжигались во время коротких ночных привалов. Да и в целом она жалкая дурнушка, возомнившая о себе невесть что. Разве мог полюбить ее такую – пусть не совсем ее, Тали, а ту, другую, Тали, которую когда-то звали Евой, – эльфийский принц Даэмриль, каждый день видевший это совершенство? Нет конечно. Не стоит заблуждаться на свой счет. И как только у Ильрохира достало безрассудства пойти против воли своей сестры, своей королевы? Предать ее? Немыслимо!
– Так, сестрица, хватит, прекращай немедленно! – крикнул Ильрохир. – Феандир, останови это!
Маг послушно взмахнул рукой, и наваждение растаяло. Раздался слаженный вздох, в котором слышалась глубокая тоска, словно у всех присутствующих отняли нечто крайне ценное, без чего дальнейшая жизнь будет бессмысленна.
Тали во все глаза глядела на королеву, но больше не видела, не чувствовала того, что подавляло ее еще несколько секунд назад. Перед ней стояла эльфийская женщина, которую ничуть не красило желчное выражение лица с нервной линией рта и надменно вздернутыми бровями. Если бы не презрительная маска, намертво приросшая к лицу, королеву можно было бы назвать красивой, но едва ли кому-то пришло бы в голову сравнивать ее с богиней.
Несравненная Валир – так, кажется, называют ее эльфы. Неудивительно, если она проделывает подобные фокусы при этилийском дворе. Придворные, должно быть, при ее появлении падают ниц, не в силах выдержать магического натиска. Неужели без этих уловок она не в состоянии править? Тали неожиданно почувствовала жалость к королеве.
Ее больше не преследовало непреодолимое желание прекратить собственное унылое существование с помощью собственного же меча. Как только подобная нелепость могла прийти в голову?
