— У всех мамочка! — наставительно сказал Никита, прижимая Лоханкина коленом. И тут Васисуалий вдруг замолчал. "А может быть, так надо, — подумал он, дергаясь от ударов и разглядывая темные, панцирные ногти на ноге Никиты. — Может, именно в этом искупление, очищение, великая жертва..."
И покуда его пороли, покуда Дуня конфузливо смеялась, а бабушка покрикивала с антресолей: "Так его, болезного, так его, родименького!" — Васисуалий Андреевич сосредоточенно думал о значении русской интеллигенции и о том, что Галилей тоже потерпел за правду»{56}.
Никто из апостолов не заявлял себя пророком, рукой которого водит Бог. Никто даже не намекал, что изложенная им информация исходит от Бога, и потому по статусу выше иудейского Закона — Торы. И не из страха перед камнями. Апостолы не боялись смерти и говорили то, что считали нужным. Свои слова они не заявляли божественной истиной не потому, что боялись наказания, а потому что были фанатичными иудеями, готовыми умереть за свою веру. Не будь они фанатиками, не бросили бы дом, дело, семью, и не пошли бы за учителем. Если бы кто предложил апостолам поставить их записи по статусу выше Торы (Закона), они сочли бы такое предложение богохульством.
Апостольские записи возвели в статус божественной информации и сделали выше Закона не апостолы, а политики, создававшие государственную идеологию Римской империи. Сделали они это руками Церкви — министерства по делам христианства.
Сначала представители государственного христианства не очень понимали, как можно переписку апостолов поставить выше информации, которую сам Бог (или по христианству Троица) заявил вечной. От богословов требовалось доказать, что, когда Бог говорил «даю навечно», на самом деле он имел ввиду «даю на время».
Богословы не только блестяще справились с этой задачей, но и пошли дальше. Они не только объявили записи апостолов по статусу выше записей от Бога, но пошли дальше. Церковь настолько вошла во вкус, что ее представители начали подделывать эти записи.
Самая известная приписка сделана к словам апостола Иоанна (Johannine Comma). В оригинале слова апостола:
После художественной обработки апостольские слова обретают новое звучание:
Далее, опираясь на Johannine Comma, к словам апостола Матфея:
Когда Церковь уличили в жульничестве, указав на древние тексты без этих слов, придворные богословы родили версию, что это… ошибка в древних книгах. Типа, во времена гонений на учение о Троице еретики подчистили древние книги, убрав главные слова. Но Церковь призвала на помощь Святого Духа и так восстановила истину.
Эта версия с грохотом провалилась: в трудах ранних защитников Троицы нет ни одного упоминания этих слов. Отцы Церкви, придерживавшиеся мнения, что природа Бога троична, указывают в общей сложности около трехсот ссылок в Писании, доказывающих, по их мнению, этот факт (по-моему — за уши тянут). Но ни у кого из них нет ссылки на слова Иоанна и Матфея. Получалось, отцы Церкви не заметили слона в стаде овец.
Крыть было нечем. Богословы сели в лужу. И с тех пор просто молчат на эту тему. Молчание пастыря, уличенного в жульничестве, красноречиво и неприглядно. Стратегия понятна: простые люди, чья вера сведена к обрядам и атрибутам, не будут копаться в этом. А не простые… сколько их? Так что, помолчим… Здоровее будем.
А дописанные слова они не убрали, в чем каждый может убедиться, открыв Библию.
