— Прости... Ты понимаешь, мне страшно. Не в калабрийке дело — с ней мы справимся, так или иначе. Мы, наверно, справимся даже с социальными проблемами, хотя это будет потяжелее. Просто у меня такое чувство... Здесь, в системах Спирального моря... Как будто мы вломились в чужой дом, удобно расположились и уверены, что хозяева не придут. Мы уже привыкли считать, что родина человечества — не Земля, а Галактика. Но это ведь не так! Мы — вид, приспособленный к совершенно конкретной планете. Все правильно, никто из нас уже не считает Землю родиной. Я там даже не был. И ты не была... — Он покривился. — Я это знаю со своей стороны, с медицинской... Что такое пирамидная ретробулия? А амавроз Гансена? А полинейропатический псевдоатетоз? Это жуткие вещи, поверь мне. И совершенно неизвестные на Земле. Это здешнее. Точнее — это следствие контакта нашей биосферы с чужими. Мы сидим на спине кита... думаем, что это остров, рыбу ловим... А кит может в один прекрасный день повернуться к нам зубастой пастью. Или вообще нырнуть... — Он помолчал. — А мы тратим силы на войну. И даже остановить ее — не знаем, как.
Ника вздохнула.
— Ты правда думаешь, что мы в Пространстве не одни?..
Платон помотал головой.
— Нет. Я как раз уверен в обратном. Никакого другого человечества, никакого другого разума... нет. Нет даже ничего похожего. И... меня это и пугает. Потому что самое страшное — как раз непохожее. Неизвестность.
Ника кое-что вспомнила.
— А откуда это ты знаешь, что Андроник потерял четыре линкора?
Платон посмотрел на нее. Улыбнулся.
— Из сводок. Вообще-то я уже лет пять как вхожу в номенклатуру. Ты не знала?.. Ну да, конечно, не знала.
Ника не ответила. Скромный братец Платон...
— Я потому и говорю: обратись к Докиану. Если хочешь. О сражениях, которые еще не закончились, людям вроде меня все-таки не сообщают... — Он подошел к ней совсем близко. Почти коснулся плечом.
Ника смотрела в окно, и ей казалось, что Платон читает ее мысли, как в книге. Плевать на космические проблемы. Пусть в будущем хоть все человечество вымрет, хоть вся Галактика стянется в сингулярность; Ника не знала, возможно ли такое физически, и плевать ей было на это тоже. Пятьдесят лет. Самое большое шестьдесят. Чтобы прожить их. Прожить в своем доме, с человеком, который для этого однажды выбран. С которым ты — плоть единая.
Всего одна жизнь, а там — пускай хоть ад разверзается...
Только бы он вернулся.
В час, когда происходил этот разговор, гросс-адмирал Михаил Докиан сидел один в своем кабинете и старался ни о чем не думать.
Новости из Пространства были хорошие. Честно говоря — лучше, чем ожидалось на этой стадии. Группа "Юг" вгрызалась в Архипелаг вполне успешно; битва за Порт-Стентон, наверное, в учебники теперь войдет... Если будет кому их писать... Да... Андроник все-таки взял реванш, молодец. Фортуну бы только не спугнул... Докиан, как многие старые военные, верил, что сражающийся человек вступает в особые отношения с миром. С богами... Да, ни о чем не думать — не выходило. Он повернулся в кресле и осветил экран своего личного ординатора.
Вот оно — Спиральное море. Вот северная часть театра; там сейчас командует старый надежный Тарханиат, и там все спокойно. Вот юг... Архипелаг был в эту минуту покрыт невообразимой путаницей операционных линий, и оставалось только молить неведомо кого, чтобы Андроник Вардан в них разобрался; ну разберется, он же не дурак какой... И вот — главное на момент сейчас. Центр. Докиан поменял масштаб на тактический и вывел на экран картинку системы Укурмия.
Разглядывать планету он не стал. Высадка на Укурмии все равно не планировалась. Всего лишь отвлекающая операция. Знаете, сколько нужно сил, чтобы захватить планету-миллиардник? Чтобы действительно захватить, обеспечив полный контроль над ее грунтом? Лучше и не воображать... Слава богам, такое сейчас не требуется. Спутниковый комплекс "Гера" в окрестности планеты уже развернут. А это значит, что любой искусственный объект, поднявшийся над уровнем геоида больше чем на четыреста метров, будет сбит лазером. Не захват, а изоляция. Высаживать пехоту и чистить грунт можно потом хоть десятилетиями — если возникнет нужда. Стратегически это ничего не меняет...
Заболело сердце.
Докиан испугался. Не боли, а того, что за собой не уследил.
Я должен быть идеально здоров, пока мы не доиграем, — напомнил он себе.
Пора кончать войну...
Или не пора? С "теорией перманентной войны" Докиан был знаком, хотя никогда ни с кем ее не обсуждал.
Нет. Нельзя так.
Главная цель военного человека — это мир.
И в любом случае, поздно уже что-то менять.
Падший Ангел вырвался на простор.
Докиан сделал усилие, чтобы перестать думать об этом человеке.
Он нажал на кнопку. Через секунду вошел адъютант.
— ...Я посплю. Нет, прямо тут... Часов хотя бы пять. Если мы выиграем войну раньше — разбудите.
