Ничего не происходило. Что, вот это и есть космическое сражение?.. Пост дальней связи был одним из самых изолированных помещений на корабле. Абсолютная тишина. Матовые экраны мониторов. Красные, зеленые, белые огоньки на них. Сейчас только эти огоньки и двигались. Вот она, наша эскадра. Вот она — точка, обозначающая "Шеер". Танец атомов в пустоте. Демокритовский мир... В одно и то же мгновение "Хиппер" и "Сушон" ударили лучами по двум гондванским линкорам — Андрей даже не знал их названий; и оба погасли. Остался третий, стремительно отходящий под защиту планеты. На нем тут же сошлись лучи "Шеера" и "Ланса". Все. Господи, как же это просто... Тихая комната, удобное кресло, безмолвие. И ведь я сейчас на "Шеере", на том самом: вот он, ползущий по экрану огонек... В постах связи всегда, обязательно стоят ординаторы, показывающие тактическую ситуацию: связист не должен быть оторван от мира. Кажется, идем к планете... Андрей расстегнул пуговицу на форменной рубашке. Кровь шумела в ушах. Я ведь когда-то мечтал об экспедиции в рукав Лебедя, подумал он. О мирной экспедиции... об исследовательской... Почему вот это?.. Рядом стояло главное сокровище, центральный ординатор поста — скромный серый ящик, готовый мгновенно принять идущую на волнах Шуле информацию с Пандемоса, с Антиохии, с Ираклия, с Земли, из любой точки Галактики... Он безмолвствовал. Никаких входящих сообщений на эскадру не было уже почти сутки. Мироздание молчало. Андрей вдруг почувствовал, что это больше нельзя выдержать. Он повернулся в своем кресле и сделал то, что ему сейчас запрещалось уставом: включил рупор внутрикорабельной связи.
— ...зависла, сволочь. Перезагружаю. Артиллеристы, левая магистраль будет пять минут мертва. Активируйте отводок. Как поняли?
— Поняли, ты делай давай там. Зависло у него...
— Шлюз "гамма"! Подтвердите сброс спутника наблюдения!!!
— Альфа, подтверждаю. Спутник пошел. Не разоряйся.
— Внимание, следите за грунтом! Не расслабляйтесь! Периферийники, это особенно вас касается! У них тут зенитные лазеры есть точно...
— Второй, атмосфера чистая.
— Странно даже...
— Не болтать! Проверьте внешнюю защиту.
— Уже проверяем.
— Береженого бог бережет...
— Не болтать по общей связи. Динамик, установите текущий статус корабля, дайте реплику. Энергетик... вижу, спасибо. Навигаторы — держать построение ромбом. Все по программе.
— Курс стабилен. Привязки скидываю.
— Вижу, спасибо.
— Внимание! Периферийникам начать развертывание комплекса "Гера", повторяю: комплекса "Гера". Навигаторы — сделать коррекцию траектории. По программе "Геры". Отсчет пошел.
— Принято.
— Расконсервация первого спутника запущена... Второго... запущена...
— Энергетик! Что там у тебя с магистралью?
— Периферийная команда! Подготовить шлюзы "бета" и "дельта"!
— У нас людей может не хватить!
— Шесть минут еще. Сделайте как угодно.
— Подвахтенных возьмите!..
— Догадались уже.
— Шлюз "бета" готов.
— Магистраль, если кому надо, тоже готова.
— Шлюз "дельта"? Что вы там шевелитесь?
— Готово все.
— Старт!
— Старт!
— Навигаторы, примите опознавательные от объектов...
— Уже. От правого и от левого.
— Штатно идут?
— Да...
— Неужели получилось?..
— Шлюзовой пост, заткнись.
— Есть реплика от первого спутника. Положительная.
— Реплика от второго, положительная...
— Не сглазить бы...
— Молчать!..
— Командир, системная реплика от "Геры"! Положительная.
— ГОСПОДА, ПОЗДРАВЛЯЮ. ПЛАНЕТА НАША.
В те же сутки, около восьми часов вечера по центрально-антиохийскому времени, Княженика Вардан, жена адмирала Андроника Вардана, приехала в город Теофанию.
Она хотела поговорить с братом.
Последние десять лет Платон жил в Теофании почти постоянно. Получив степень доктора медицины, он руководил в самом большом здешнем госпитале какой-то группой по кожным болезням. О работе он говорил редко, но, видимо, его тут ценили. Он был сейчас надворным советником, то есть подполковником — вроде бы немного для тридцати восьми лет, но в медицине продвигают медленно... И он, безусловно, был самым умным человеком из всех, кого Ника близко знала. Она приехала за советом.
Выслушав ее, Платон сморщил лоб, как мудрая обезьяна, и откинулся в своем качающемся плетеном кресле. Комфорт он любил, но вкусы у него были странные.
— Я не совсем понимаю, — сказал он. — Тебя тревожит — что? То, что он так неожиданно уехал? Или внезапное производство? Или что?
Ника застыла. Ну как ему объяснить...
— Считай, что это бабье чутье, — сказала она резко. — Можешь же так считать? Женская логика... У него была большая неудача. Там... в Пространстве. Очень большая. Я бы почувствовала, даже если бы он ничего совсем не сказал. Он ждал отстранения от дел. Расследования, может быть. Я не знаю. Он не боялся всерьез... не боялся за свою жизнь. Но неприятностей — ждал. Не знаю я, что у него там случилось... И это производство в вице-адмиралы на следующий день — оно его ошеломило. Он не хотел этого. Понимаешь? Он бы, наверное... нет, не знаю. И еще через двенадцать часов — он улетел. Ну что я должна думать?..
