— Никаких известий? — спросил Платон. Теперь он был непроницаем, как, наверное, со своими больными.
Ника покачала головой.
— А раньше?
— Раньше никогда не было таких долгих перерывов... Всегда были хоть какие-то, но весточки. Не говоря уж о том, что если он возвращался — то возвращался на несколько недель... Совсем что-то новое.
Платон молчал. Думал. Он был в мундире. Его карие глаза, его совершенно прямой нос, его борода казались принадлежащими древнему философу. Ника откровенно любовалась на него. Полгода не виделись...
— Давай начнем с простого. Ты сама что-нибудь выяснить пыталась? Ты ведь с отцом Андроника, насколько я понимаю, под одной крышей живешь...
Ника не удержалась — усмехнулась презрительно.
— Теофил не скажет. Ты что, его не знаешь?.. — она прикусила губу. — По крайней мере, он не скажет мне. Можно и не спрашивать.
— Тебя это обижает...
Платону показалось, что Ника сейчас бросится на него, как кошка. Нет. Она прошла к столику, взяла, не спрашивая, из портсигара брата длинную папиросу и сказала почти спокойно:
— Его даже никогда не беспокоило, что у нас с Андроником нет детей. Ты не понял? Для него только сын имеет значение. А я — так... бесплатное приложение. Он и к жене своей так же относится, между прочим... Дай зажигалку.
Зажигалка у Платона была такая же стильная, как вся его квартира: бронзовый кабанчик тонкой работы, извергавший пламя из пасти.
— Красивая игрушка. — Ника помолчала. — Дорогая.
— Ника... — сказал Платон беспомощно.
Она поняла его.
— Да не волнуйся. Мое — это мое... сама выбрала... Андроник — хороший человек. Очень хороший. И Теофил тоже.
— Да, конечно, — согласился Платон. — Я знаю. А насчет твоих волнений... Если тебя серьезно что-то беспокоит — обратись к адмиралу Докиану. К Михаилу Докиану, командующему Объединенным флотом... да ты его знаешь. Он очень порядочный человек. И обязательный. И к Андронику относится прекрасно. Я, честно говоря, ничего лучше не могу придумать. Контакты его у тебя есть...
— Есть, — подтвердила Ника. Она почему-то медлила.
— Спроси, — мягко сказал Платон.
Она тут же на него посмотрела. Наверное, вот точно так же она смотрела на него лет двадцать пять назад в доме отца, действительного статского советника Николая Арианита. Старший брат... Ничего не изменилось.
— Что вообще происходит?..
Лицо Платона стало неподвижным.
— Война. Я понимаю, мы родились, когда она уже шла... Но все ведь должно когда-то кончаться. Хотя, — он усмехнулся, — есть мудрецы, которые считают, что устойчивая галактическая война — это для нас сейчас наименьшее из зол. Вполне серьезно. Они говорят, что это единственный способ удержать стабильной ситуацию в империи. Экономика, транспортные пути, внутриполитическая структура... тут ведь сейчас под войну все заточено. Буквально все. Это с нашего уровня не очень видно... Привести тебе пример?
Ника едва шевельнулась, но Платон, видимо, прочитал ее жест.
