— Возвращайся домой, если погода совсем испортится, — сказала мне вслед Гретхен.
Я зарываюсь лицом в шарф, чтобы согреть замерзающие щеки.
Поначалу я просто иду куда глаза глядят. В голове крутятся разные мысли о докторе Блэкрике и маме. Но, дойдя до северной части острова, где мне встретилась Мэри Маллон, я останавливаюсь. Вот что нужно сделать: сперва дойду до места, откуда видно остров Саут-Бразер, после отыщу Мэри и расспрошу ее.
От этой мысли у меня сводит нутро. Мама раньше ухаживала за пациентами с брюшным тифом. Я знаю, какая это страшная болезнь, и до смерти боюсь ей заразиться. По правде, я бы с радостью никогда больше не виделась с Мэри Маллон. Доктор Блэкрик говорил, что со мной ничего не случится, если я не стану есть ее стряпню, но я ему не доверяю.
Я ему не доверяю.
А раз так, быть может, он ошибается насчет Мэри. Может, ей вообще незачем находиться на острове.
Что гораздо важнее, если я с ней не поговорю, то не выясню, что она там такое знает.
На берегу очень, очень холодно. А если погода и правда в скором времени испортится, я не хочу оказаться под открытым небом, поэтому прибавляю шаг и гоню прочь страхи заразиться жуткой болезнью, заменяя их страхами о всяких ужасах, которые могут произойти, когда идет снег. Например, переохлаждение организма и обморожение. Я пытаюсь вспомнить другие страхи из моего списка, связанные со снегом.
Подумав об этом, я хихикаю. Следом вспоминается Беатрис, и меня разбирает смех. Однажды прошлой зимой она расследовала очень серьезное дело — кажется, о краже детских ботиночек — и хотела понаблюдать за подозреваемым, когда он отправится на работу. Был сильный снегопад, и мистер Мёрфи велел Беатрис надеть огромный косматый полушубок, из которого ее братья уже выросли. Он был ей почти по колено. Беатрис влетела во двор за домом, тщетно пытаясь отряхнуться от снега.
— Боже правый! — выпалила она. — Конечно, это не вызовет никаких подозрений — белый медведь идет по следу! — Она сердито принюхалась к воротнику шубы, передернулась и присовокупила: — Забудь — вор сначала меня учует!
Поскольку воспоминания о белых медведях так рассмешили меня, я решаю внести кое-какие правки в свой список, когда доберусь домой. Я уже давно не вычеркивала оттуда страхи, и от этой мысли тепло на душе: значит, я больше не боюсь белых медведей. После всего, что я уже повидала на острове Норт-Бразер, как-то глупо тревожиться из-за страха, с которым я вряд ли столкнусь. Пожалуй, можно вычеркнуть еще несколько похожих пунктов. Например,
Я оглядываю остров. Здания больничных корпусов, облетевшие деревья и заросли густого кустарника заслоняют обзор. Уверена, что без всего этого остров можно было бы охватить одним взглядом. Если я буду и дальше идти вдоль берега, то быстро доберусь до обеих целей своей прогулки. И перехитрю погоду, если она вздумает испортиться.
Исполнившись уверенности, я огибаю северный поворот и прохожу мимо громадного бетонного здания, где я наблюдала за детьми в больничной палате. Рядом, перпендикулярно берегу, высятся три таких же корпуса. Вдалеке торчит, пуская в небо белые паровые клубы, высокая кирпичная труба котельной, которая обогревает больницу. Мне вспоминается теплая гостиная в доме и как я кричала, что мне нет дела до больных пациентов, — и чувствую укол совести.
Неожиданно по шее ползут мурашки.
За мной кто-то следит.
Я противлюсь желанию обернуться, и это усилие лишает меня всякой смелости. Я вспоминаю девочку в красивом, промокшем насквозь платье.
Ветер усиливается, и я покрепче обхватываю себя руками, а потом брезгливо морщу нос. Ужасная вонь. С юго-востока хорошо виден остров Райкерс, который почти целиком покрыт огромными горами мусора. Райкерс намного больше Норт-Бразера, и сюда годами свозили отходы на баржах. Вдоль берега стоит тяжелая строительная техника: паровые экскаваторы, копёры для забивания свай и всякое такое. Несколько мужчин, скорее всего заключенные из работного дома, трудятся на холоде, расширяя мусорные границы Райкерса, так же как они делали это на Норт-Бразере.
Зажав нос пальцами, я пинаю кусок резиновой шины, лежащий у меня на пути. Неудивительно, что тут повсюду мусор. Я даже подумываю уйти с пляжа и пройти по острову, но вдоль берега тянется защитная каменная стена, и здесь через нее не перелезть — слишком высокая. Так что ничего не поделаешь — приходится идти дальше.
Снег валит всё гуще. Вонь усиливается.
Ощущение, что за мной следят, возвращается.
На этот раз я не могу не обращать внимания, что руки покрываются мурашками, и, остановившись, резко оборачиваюсь.
Вдалеке виднеется маленькая фигурка, которая неподвижно стоит лицом ко мне.
В тот же миг у меня учащается пульс, и я вспоминаю охвативший меня ужас, когда я увидела следы на песке. Прищурившись, вглядываюсь в снежную пелену. На самом ли деле я вижу платье? И каштановую косу? Босые ноги? Она ушла из больничной палаты, чтобы понаблюдать за мной? Не она ли следила за мной ночью?
Она вообще живая?
