Затем свет вновь пропадает. И в накрывшей меня темноте время останавливается. Я не слышу шума волн. Не чувствую холодного ветра. Я могу лишь мысленно представлять те следы на песке — представлять, как человек, оставивший их, прямо в эту минуту следит за мной. Неожиданно я вспоминаю девочку, которую утром видела в больничной палате. Что-то с ней было не так — совершенно точно не так. Всё дело в ее платье — оно обвисло на ней, словно под тяжестью.
Под тяжестью воды.
Сердце будто подступает к горлу, и когда луч маяка поворачивается, я замечаю на берегу темный силуэт бегущего ко мне человека. Я кричу и, спотыкаясь, отступаю назад. И падаю в наскакивающие на берег волны. Длинное пальто мигом тяжелеет от ледяной воды. Мне удается встать, но ботинки будто превратились в привязанные к ступням кирпичи, и я запинаюсь едва ли не на каждом шагу, пока мчусь по каменистому берегу. В нескольких футах от дома я падаю на колени, затем опускаюсь на четвереньки и криком зову на помощь. В окнах загорается свет, и в тот же миг меня хватают чьи-то руки.
Сильные руки. Большие руки.
Я бешено извиваюсь, но они поднимают меня с земли. Не сразу я понимаю, что меня поставили на ноги. И только после этого слышу, как кто-то снова и снова зовет меня по имени.
— Эсси! Эсси! Успокойся!
Лицо у доктора Блэкрика потрясенное, если не сказать испуганное. Я съеживаюсь при виде него и пытаюсь отодвинуться. Оглянувшись на дом, я вижу маму и фрейлейн Гретхен, которые выбегают из дверей. Щеки у меня мокрые от слез. Я прерывисто дышу. Когда отчим снова подхватывает меня на руки, мое тело неожиданно обмякает, и он несет меня к дому.
Маяк обращает свой горящий глаз в нашу сторону. Даже после случившегося переполоха я вижу место на берегу, где упала. Я не сплю. Не застряла во сне. Всё взаправду. Но на песке лишь две пары отпечатков — мои и отчима.
Мама огорчена. Она уже в который раз подтыкает мне одеяло и причитает над ссадиной на моем колене. Она даже не слушает, когда я пытаюсь сказать, что это след от столкновения с собакой Мэри.
— Я думала, это осталось позади! — восклицает мама.
— Я не застряла, — в миллионный раз повторяю я. — Всё было наяву.
— Застряла? — спрашивает доктор Блэкрик, вскидывая брови.
Мама поворачивается к нему.
— Эсси ходит во сне.
До сих пор отчим выглядел сильно потрясенным всей этой суматохой. Он едва обронил пару слов, глаза у него широко раскрыты, а лицо бледное. Но, услышав мамин ответ, он мгновенно возвращается к роли доктора.
— Сколько это продолжается? — спрашивает он.
— С тех пор, как умер ее папа, — говорит мама, и я морщусь.
Когда доктор Блэкрик занес меня в дом, он уложил меня на желтый диванчик в гостиной. Фрейлейн Гретхен прибежала разжечь камин, а потом вернулась в кухню. Теперь здесь потрескивают дрова, холод отступил. Гретхен возвращается с горячим питьем на подносе. Но лучше мне не становится. Меня одолевает сильное беспокойство. Я не могу отвести взгляда от отчима.
— Ей снятся кошмары, — объясняет мама, принимая из рук Гретхен чашку с чаем, от которой идет пар.
— О чем конкретно? — спрашивает доктор Блэкрик. Горничная предлагает чай и ему, но он отмахивается.
— О двери, — говорит мама. И смотрит на меня. — Верно же? Обычно тебе снится дверь?
Я не отвечаю и плотнее укутываюсь в одеяло.
— Ей не нравится об этом говорить. Но иногда по ночам она начинает метаться как в бреду и не может проснуться. Я часами сидела с ней рядом и звала. Она всегда не в себе после пробуждения. Иногда даже ведет себя агрессивно.
Мама выглядит смущенной, и я понимаю: она извиняется за мое поведение — за то, что я пиналась, молотила кулаками и кричала на берегу. Доктор Блэкрик поворачивается ко мне, и я отвожу взгляд и смотрю себе на колени. Слава богу, в этот момент фрейлейн Гретхен как раз протягивает мне кружку теплого подслащенного молока.
— На самом деле лунатизм, или хождение во сне, — частое явление, — говорит отчим. — Она наблюдалась у специалиста по этой части?
— Да, но толку от этого было мало, — отвечает мама, потирая переносицу. — Мне так жаль, правда. За то, что разбудила вас посреди ночи и расстроила.
— Ничего страшного, не волнуйтесь, — заверяет ее фрейлейн Гретхен.
Одновременно с ней я тихо бормочу:
— Его ты не будила.
Мама поворачивается ко мне.
— Что?
Я показываю на отчима.
— Он и так не спал… — Поймав его пристальный взгляд, я замолкаю. По спине у меня пробегает дрожь.
Мама не знала о его ночной прогулке. Он хотел оставить это в тайне.
— Тебе приснилось, Эсси, — усталым голосом говорит мама, но отчим откашливается.
— Пожалуй, не совсем. Я и правда выходил на улицу.
Мама опускает чашку на колени.
— Выходил? Посреди ночи?
— У меня тоже есть трудности со сном, — отвечает доктор Блэкрик с кривой усмешкой. — Надо было раньше тебе сказать. Иногда прогулка помогает: от нее проясняется в голове.
— Понятно, — говорит мама, вид у нее неуверенный. Она плотнее кутается в наброшенное на плечи одеяло.
