На несколько секунд я словно впадаю в ступор, затем рассеянно спрашиваю:
— Что? — Я хочу потереть лицо рукой, но тут понимаю, что сжимаю что-то в кулаке. Серебряный колокольчик.
— Твоя мама хочет, чтобы ты приехала в больницу, — говорит доктор Блэкрик, помогая мне подняться, а потом ведет меня к лестнице. — Это срочно.
Я недоуменно хлопаю глазами и иду за ним на непослушных после сна ногах. При свете дня нагромождение ящиков, мебели и шляпных коробок не выглядит страшным. Но у меня появляется ощущение, словно я все еще сплю и нахожусь не в своем теле. И только когда мы спускаемся с лестницы и выходим в коридор, я осознаю, что отчим продолжает что-то говорить.
— …сразу уложили в постель. Температура у нее очень высокая. Похоже, болезнь быстро прогрессирует. Я пытался ее уговорить остаться здесь, но она настояла на том, чтобы поехать в Риверсайд. Я тебя отвезу туда, когда ты оденешься. В инфекционное отделение тебя не пустят, но… — Он оборачивается, заметив, что я приросла к месту возле красной двери. — Как ты, Эсси? Твоя мама предупредила, что тебя это сильно встревожит.
Я не могу пошевелиться. Сердце застыло в груди. Всего несколько минут назад я была уверена, что стала смелее, но теперь это чувство улетучивается.
— Мама… — Слово застревает у меня в горле. — Мама заболела?
— Нет! — Доктор Блэкрик удивленно смотрит на меня, но я уже поддалась панике. Все тело бьет дрожь. — Нет! Не твоя мама. Я говорил о Беатрис. Так ведь твою подругу зовут? Ее привезли на утреннем пароме. У нее, похоже, оспа.
У меня кружится голова. Я сама не замечаю, как начинаю плакать.
— С мамой всё в порядке? — спрашиваю я, всхлипывая.
— В полном. Из больницы прислали сюда сообщение, потому что Беатрис тебя зовет. Кажется, она думает, что ты в опасности. — По его лицу непонятно, какие эмоции он испытывает. — Твоя мама сразу же поехала в больницу. Она хотела встретиться с тобой там, чтобы поговорить. Но когда фрейлейн Гретхен пошла тебя будить, оказалось, что в постели тебя нет.
Я смотрю на него, не до конца понимая, что он говорит.
— С мамой всё в порядке?
— В порядке.
— Но Беатрис… — Увидев его сочувствующий взгляд, я теряю всякое самообладание и начинаю реветь. Доктор Блэкрик кладет руку мне на спину и пытается помочь выровнять дыхание. Но тут я бросаю взгляд на свой кулак, весь побелевший от того, как крепко я его сжала, и понимаю, что до сих пор держу в нем колокольчик.
Я срываюсь с места и проношусь мимо отчима, а он кричит мне вслед:
— Эсси! Подожди!
Но я не останавливаюсь и не сбавляю скорости, ни когда сбегаю по лестнице, ни когда хватаю пальто, ни когда влетаю в холл и вижу фрейлейн Гретхен, которая с расстроенным видом выходит из гостиной и восклицает:
— Эсси! Где ты была? Куда ты?
Я сворачиваю к черному ходу и продолжаю мчаться: через сад, мимо дерева, вниз к берегу. Я вбегаю в реку по колено. И так резко останавливаюсь, почувствовав ледяную воду, что чуть не падаю плашмя в волны. Сжав в правом кулаке колокольчик, я замахиваюсь. Стискиваю зубы. Мысленно я вижу, как его уносит течением. Он плывет мимо Бронкса, мимо домов, мимо моей школы и церкви, мимо здания библиотеки — мимо всего, что было в прошлом. Люди в небоскребах увидят, как он плывет. Я заброшу этот колокольчик так далеко, что он долетит до Гарлема или даже до Гудзона. И он опустится на дно загрязненных устричных отмелей и будет покоиться среди китовых костей и сверкающих гор шлифованных стеклышек.
Я долго стою в воде и собираюсь с духом перед броском. Но в конце концов рука устает и безвольно повисает. Я разворачиваюсь и бреду к берегу, всхлипывая, и бухаюсь на колени.
Доктор Блэкрик пришел за мной.
— Всё хорошо, — говорит он. — Всё хорошо.
Он укутывает меня покрывалом и помогает вытереться. Ведет к дому. В голом саду я сажусь на скамейку, отчим тоже садится рядом, он молчит.
— Я думала, я больше не
— Я не говорил, что она умирает, — говорит отчим. — Твоя подруга о тебе справлялась — значит, силы есть, она не в тяжелом состоянии.
— С папой было так же. — Голос у меня звенит. — Мы думали, он несерьезно болен. Даже врач так говорил. А потом он умер в одну ночь.
Доктор Блэкрик смотрит на меня, и я думаю, что вот сейчас он скажет, что я глупая. Скажет то, что все обычно говорят: «Всё в порядке. Не переживай. Ты слишком бурно реагируешь».
Но вместо этого он отвечает со всей серьезностью:
— Я понимаю, почему ты боишься. Всё может измениться к худшему в одночасье. Ты права. Болезни быстро распространяются. Цунами разрушают великие города. Случаются пожары, которые не удается потушить. Даже в самый чудесный день люди умирают.
Я смотрю на отчима в полном недоумении. Он неправильно себя ведет. Он должен показать, что сердится на меня.
— Вы не это должны говорить, — шепчу я и почему-то снова чувствую подступающие к глазам слезы. — Вы должны говорить мне, что я веду себя как маленькая, что это ребячество!
У доктора Блэкрика округляются глаза.
