— В твоих переживаниях нет никакого ребячества — ни тогда, ни сейчас. Твоя подруга заболела. А до этого болезнь унесла жизнь твоего отца. Ты напугана и встревожена.
Я прихожу в еще большее замешательство.
— Но… но мама всегда просто говорит мне не бояться.
— Твоя мама так говорит, потому что не хочет, чтобы ты страдала. И, быть может, иногда тебе требуется именно такое утешение. Но мне кажется, сейчас тебе нужно нечто другое. Тебе нужно услышать, что взрослые тоже испытывают такие чувства. Просто некоторые лучше умеют их скрывать. У нас больше опыта, только и всего. — Он многозначительно смотрит на меня. — И зачем мне врать тебе, если правда куда утешительнее?
— Ничего себе «утешение» — Беатрис в больнице!
— А почему нет? — спрашивает доктор Блэкрик. — О ней заботятся те, кто разбирается в медицине.
— Это неважно. — Когда я продолжаю говорить, слова обрываются, будто я сама разваливаюсь на части. — Ее семья не делала прививки от оспы. Они думали, это опасно.
И я их понимаю. Поначалу я тоже боялась. Но мама объяснила важность прививок — благодаря им люди не заболевают страшными болезнями. К сожалению, семья Мёрфи ей не поверила.
— Беатрис может умереть, — говорю я.
Отчим поджимает губы.
— Может. А может, и нет. Я верю в науку и факты, Эсси. Доверяю экспертам и стараюсь не беспокоиться без причины. Перед цунами сначала бывает землетрясение. При пожаре сперва появляется запах дыма. Как только врачи узнают, каким видом оспы заболела твоя подруга и насколько прогрессировала болезнь, мы поймем, стоит беспокоиться или нет. А до тех пор от переживаний никакой пользы. — Он тепло улыбается. — Прошу тебя, доверься мне.
Я не улыбаюсь в ответ, и доктор Блэкрик вздыхает.
— Видимо, в этом и загвоздка. Мы не доверяем друг другу. — Он качает головой и отводит взгляд. — С самого твоего приезда сюда мы оба держали друг друга на расстоянии. И не говорили начистоту о своих чувствах и о прошлом.
Я недовольно насупливаюсь.
— Мне не о чем говорить начистоту.
— А как же твои кошмары? Если бы ты рассказала, что тебя преследует…
— Я не могу, — быстро отвечаю я и чувствую, как начинает колотиться сердце. Я до боли в кулаке сжимаю колокольчик. — Я не могу произнести это вслух.
Однако через несколько вдохов сковавшее меня напряжение спадает. Отчим выглядит искренним, и его слова звучат искренне.
— Возможно, я смогу рассказать о других вещах. Если вы считаете, что мне это поможет. — Я пристально смотрю на него. — Но вы тоже должны быть со мной честны. Насчет всего.
Доктор Блэкрик кивает с серьезным видом.
— Хорошо, договорились. Приступай, пожалуйста.
Я удивляюсь.
— К чему?
— К вопросам. Я знаю, у тебя их много накопилось. Я отвечу на них честно. Пусть бы мне и не хотелось, чтобы ты это знала.
Какое-то время я не знаю, что ответить. Я приложила столько усилий, чтобы разгадать его тайны, чтобы найти доказательства его деяний, а он вот так запросто раскрывает передо мной все карты. И мне нужно всего лишь спросить. Неужели всё с самого начала было так легко? От переизбытка чувств мне кажется, что у меня навсегда пропал дар речи, но тут ни с того ни с сего вопросы начинают сыпаться градом.
— Какие опыты вы проводите в той жуткой лаборатории? И почему медсестры и другой персонал так часто уезжают из Риверсайда? — Я хмурюсь. — Чей череп я нашла? Зачем вы вообще сюда переехали? Зачем вы ходите гулять по ночам? Мне нужна настоящая причина. И почему, почему, почему вы женились на моей маме? Неужели не понимаете, что она до сих пор любит моего папу? И вы же знаете, что она никогда не перестанет его любить? — Теперь у меня дрожит голос. — И я не перестану. — Я опускаю взгляд на кулак, в котором зажат колокольчик, и тихо спрашиваю: — Вы ненавидите меня? За все жестокие слова, что я наговорила?
Я поднимаю голову и вижу отчима: он сидит с разинутым ртом, но быстро закрывает его, заметив мой взгляд, затем снимает очки, достает из кармана носовой платок и протирает им стекла.
— Как много вопросов, — говорит он.
Я сильнее сжимаю колокольчик и смотрю себе в ноги.
— И они сложные. — Он замолкает на несколько секунд и продолжает: — Давай сперва я развею твои неверные представления о моей профессии. — Когда я поднимаю взгляд, он старается сдержать улыбку. — Конечно, версия, что я какой-нибудь мародер или безумный ученый, более захватывающая, но я всего-навсего врач.
— Врач, который учился в том же университете, что и Виктор Франкенштейн.
— Что?.. — Доктор Блэкрик хлопает глазами. Теперь ему не удается сдержать улыбку. — Это ты к чему?
— Вы родом из Ингольштадта. Вы там учились, как и доктор-злодей из романа Мэри Шелли. — Я скрещиваю руки на груди. — Это Беатрис разузнала. Она станет сыщицей.
— Ясно, — произносит отчим. — Похвальные устремления. Но мы оба понимаем, что эта история вымышленная, так ведь? Признаться честно, такая сюжетная задумка с использованием искаженных научных фактов выглядит заманчиво, но это не по-настоящему.
Я не смотрю ему в глаза.
— Да. Но… Я думала, что раз университет в Ингольштадте существует, то и это может быть правдой.
