По Согдиане прокатилась весть о том, что Намич, правитель Мараканды, брошен в зиндан. За то, что укрыл от Искандара Великого свои сокровища. Государственную казну сдал, а собственные богатства утаил. И нашлись из его близкого окружения те, кто об этом донес царю. А царь не терпел, когда от него что-либо скрывали. Тотчас от него последовал приказ: Намича — в подземелье, а имущество его поделить между достойными. Наидостойнейшим был сам царь, достойными — его друзья, начальники царской гвардии, отличавшиеся в боях и окруженные ореолом арете[91], и, конечно же, тот из благородных подданных, кто дал знать царю о непозволительной дерзости правителя Мараканды.
С той минуты, как Шердор узнал об этом, он потерял покой. Первое, что подумал: «Что с Тораной?..» Искандар уже не с одним из правителей обходился таким образом и в Бактрии, и в Мидии, и в Арии. Имущество опальных попадало в его казну, а жена и дети продавались в рабство. Приглянувшиеся же дочери становились наложницами тамошних автократоров[92].
Справившись с волнением и немного успокоясь, Шердор сразу же поспешил к Спитамену. До восхода еще оставалось время, но уже рассвело, и в лагере, скрытом от посторонних глаз высокими барханами, царило оживление. Водоносы таскали воду, ошпазы,[93] ломая о колено хворост, разводили под котлами огонь. Предводителя Шердор застал у коновязи, счищающим скребком с боков и брюха коня приставший репей. Ухаживать за ним Спитамен предпочитал сам; сам и чистил, и купал, расчесывал гриву, хвост и задавал корм.
Как Шердор ни старался казаться спокойным, Спитамен заметил, что он чем-то взволнован. Но расспрашивать не стал. Шердор попросил Спитамена послать его в Мараканду. Он проникнет в город под видом дервиша, узнает о настроении горожан и планах македонян.
— И ничто более тебя не интересует? — спросил Спитамен, скормив Карасачу кусочек хлеба.
Шердор опустил голову. Ему не хотелось говорить о главной причине, что понуждала его, позабыв об опасности, броситься прямо в пасть дракона.
— Знаю, ты обеспокоен судьбой Тораны, не так ли? — продолжал Спитамен, расчесывая пальцами челку коня.
Шердор кивнул.
— Ее ожидала судьба других девушек, отцы которых подверглись наказанию, — проговорил Спитамен, взяв Шердора под руку и направляясь с ним к шатру. — Но ее спасла Равшанак, супруга самого царя… — Шердор вскинул на него радостный взгляд, но Спитамен крепче сжал ему локоть и насупил брови: — Радоваться пока что рано. Равшанак лишь сумела помочь ей покинуть дворец и выбраться из цитадели. О дальнейшей судьбе Тораны ничего не известно…
— Мой господин, если ты позволишь мне пробраться в Мараканду, то я разыщу ее!.. — с горячностью воскликнул Шердор.
Спитамен остановился.
— Я бы, наверное, поступил так же, — сказал он. — Отбери десяток джигитов. Наденьте латы и шлемы гетайров, в них любят щеголять согдийцы, перешедшие на службу к Искандару, и поезжайте в Газо. Там разыщешь старосту базара. Он свяжет тебя с людьми, которые бывают в Мараканде довольно часто. Они могут быть тебе полезными. С их помощью ты без особого труда сможешь пробраться в Мараканду. Как это лучше сделать — под видом ли дервиша или воина Искандара, — сообразишь…
— Тогда позволь мне прямо сейчас седлать коня!
— Удачи тебе, — сказал Спитамен и хлопнул его по плечу.
Они ехали часа три, не давая передышки коням. Солнце поднималось все выше и постепенно раскаляло воздух. Спешили до полудня поспеть к первому колодцу, чтобы там, в тени джиды и саксаулов, увешанных птичьими гнездами, переждать самую жаркую пору дня, а когда день начнет клониться к вечеру, снова пуститься в путь. Если не случится никаких неожиданностей, то через три дня они доберутся до Газо. Обычно разговорчивый, любивший и песни попеть Шердор на этот раз всю дорогу помалкивал. Уговоры друзей что-нибудь спеть ни к чему не привели, и они, отстав от него, поочередно рассказывали притчи и веселые байки и покатывались со смеху. Из головы же Шердора не выходила Торана. Он то и дело тяжело вздыхал и произносил вслух: «О Миротворец, не оставь ее без своей защиты!..» Увидев летящих в сторону Яксарта диких гусей, подумал: «Эх, почему Создатель не дал мне крыльев?! Я был бы уже в Мараканде!..»