От этих слов Шердора будто пронзило каленой стрелой. Он отвел глаза и словно проглотил язык — не мог больше произнести ни слова. «Редко бывало, чтобы со мной в пути не случилось какое-нибудь приключение», — с досадой подумал он, глядя на приближающихся чужих воинов в латах. Видно, заметили у колодца посторонних и спешат узнать, кто такие. Их шестеро или семеро. Идут, волоча ноги и опираясь на пики. Дорога, судя по всему, изрядно их измотала. Что, если неожиданно напасть на них?.. Нет, Шердору во что бы то ни стало необходимо добраться до Мараканды. И незачем ввязываться в драку…
— Что вы за люди? — грозно спросил бородатый начальник стражи.
— Такие же, как вы, — спокойно ответил Шердор. — Слуги Искандара Великого.
— Тогда присоединяйтесь к нашей трапезе, — пригласил бородач уже более приветливым голосом. — Только враги, встретясь, как мы, где на много верст вокруг ни единой живой души, не разделили бы хлеба — соли, — и жестом показал в сторону расположившегося на отдых каравана, где уже дымили, разгораясь, костры.
Шердор кивнул своим молодцам, они подошли, прихватив хурджины со съестными припасами. Общими усилиями накачали воды из колодца, наполнили бурдюки и кожаные ведра и направились вслед за бородатым начальником стражи.
Следуя мимо сбившихся в кучу девушек, бородач, посмеиваясь, пошутил:
— Глядите, каких вам женихов привел! Да только жаль, карманы у них пустые…
Девушки сидели на колючей траве, кутались в платки и старались спрятать лица. Платья на них были из простой ткани, грязные и рваные, у одной плечо оголилось, у другой коленка; натягивают ткань, тщетно пытаясь прикрыть голые места. Неловко было пялить глаза на них, бедняжек, которые уже и людьми — то не считались, каждая имела цену, как любая из тех вещей, что выгребали воины Искандара из сундуков их родителей. «Отцы ваши пошли на службу Двурогому дьяволу! Что посеяли, то и пожали…» — со злорадством подумал Шердор, скользнув взглядом по девушкам и стараясь загасить в своем сердце жалость к ним. И вдруг будто кто толкнул его в грудь. Его глаза словно зацепились за что-то. Он и сам сразу не понял, что привлекло его внимание. Он резко остановился, и следовавший за ним воин ткнулся ему в спину. Шердор вернулся к пленницам и теперь уже внимательнее присмотрелся к ним.
— Учти, за разглядывание тоже придется раскошелиться! — заметил бородач.
У одной из девушек, сидевшей, натянув на коленки подол и низко наклонив голову, был разорван ворот. На груди у нее висел на цепочке овальный кулон. Увидев его, Шердор глазам своим вначале не поверил. Шагнул в гущу девушек, с трудом протискиваясь между ними, и протянул руку к кулону. Но хозяйка, не поднимая головы, ударила его по руке. Да, это был тот самый кулон, некогда выполненный Шердором. Вот этими его руками, привыкшими уже к мечу и щиту и разучившимися держать легкий, как перышко, резец. Он вспомнил, с каким трепетом и предосторожностью срезал тонкий слой с теплого слонового бивня, а затем при помощи тончайших инструментов вырезал на нем прекрасный девичий профиль, а вокруг него венок из нежнейших цветов… Отчаянно заколотилось в груди Шердора сердце. Он вновь потянулся к девушке, чтобы, взяв за подбородок, глянуть в лицо. Однако она, точно дикая кошка, вцепилась в его руку и больно укусила. Платок сполз на плечи и только на миг мелькнуло лицо. Это была Торана… А вдруг всего-навсего на нее похожа? Нет-нет, Шердор не мог ошибиться!..
— Кажется, ты всерьез решил выбрать себе красотку? — подошел, приглаживая усы, бородатый начальник стражи.
— Кто эта девушка? — спросил, волнуясь, Шердор.
— А кто ее знает… Подобрали вблизи кладбища среди развалин, что служат пристанищем лишь духам да бродячим собакам. Имени своего не называет. Поначалу мы приняли ее за блаженную… Но уж больно хороша. За нее дадут уйму денег…
О Создатель, как можешь ты обрекать на муки и страдания столь невинное создание, хрупкое и нежное, как цветок?.. Та, что еще недавно даже в баню отправлялась в паланкине на белом слоне, путь которому, размахивая длинными бичами, расчищали нагоняющие на всех страх воины, волею твоей превращена в рабыню. На девушке было розового цвета выгоревшее на солнце и заношенное платье свободного покроя, какие носят простолюдинки. Она осунулась, похудела и была бледна, словно после тяжелой болезни.
Шердор стоял несколько минут, окаменев, боясь, что сейчас проснется — и все исчезнет. Бородач что-то пробормотал подле его уха, а он ничего не услышал. Вздрогнул, когда тот коснулся его плеча.
— Все уже за дастарханом, зовут нас, — сказал бородач.
— Сейчас приду, — кивнул Шердор. — Позволь мне переброситься словом с этой нищенкой.
Бородач развел руками — дескать, как тебе угодно — и неспешно зашагал к рассевшимся вокруг дастархана воинам и караванщикам, которые, дожидаясь его, не приступали к трапезе, пока старший не займет своего почетного места.
— Послушай, девушка, ведь я тебя где-то видел… — сказал Шердор.
— Ступай, воин, своей дорогой, я тебя вижу впервые, — произнесла, вздохнув, девушка.
— У тебя была служанка по имени Мохиен, не правда ли?..