Вскоре они увидели вдали словно припавшую к рыжим холмам синеватую тучку. И по мере приближения к ней тучка эта зеленела, обретала очертания рощицы. Там и находился колодец, к которому они торопились. Лоснящиеся от пота кони сами ускорили шаг, чуя скорый отдых и помня, что в этом месте их всегда поили водой. Колодец находился у караванной дороги, тянущейся из Китая в Хорезм и еще дальше на северо-запад, огибая Гирканское[94] море. Ныне по этой дороге караваны следуют редко, и она заросла травой, местами занесена песком. Над колодцем в прежние времена был возведен из жженого кирпича сводчатый восьмигранный навес, надежно прикрывающий его от палящих лучей и песка, а рядом находился небольшой карван — сарай, где путники всегда могли найти место для ночлега и получить желаемую пищу. А теперь чья-то злая рука порушила и сводчатый навес, и караван-сарай, от них осталась лишь груда развалин, в которых пригрелись скорпионы и тарантулы.
Путники въехали под деревья, многие из которых без хозяйской заботы успели засохнуть и простирали к жаркому небу голые черные ветви. Спешились. Под ногами хрустела сухая трава, и разлетались брызгами во все стороны кузнечики. Одни остались готовить место для привала, другие, взяв кожаные ведра, направились к колодцу, чтобы накачать воды. Шердору хотелось немедленно скинуть с себя латы. Они накалились, как сковорода, и мешали двигаться; струями стекал по телу пот. Сняв шлем, он пристроил его в развилке саксаула. Голову приятно обвевал ветерок.
Напоили коней, дали им ячменя. И едва расселись на постланных попонах вокруг дастархана, намереваясь подкрепить силы скромной едой, как вдруг из-за холмов донеслись звуки колокольцев. «Не мерещится ли?..» — подумал Шердор и посмотрел на спутников. Те тоже, перестав есть, прислушивались. А перезвон колокольцев все ближе и ближе. Неужто караван?.. И в самом деле из-за ближайшего холма показался верблюд, нагруженный тюками, за ним второй, третий… Более десятка верблюдов, следуя один за другим, вступили из-за холма; шагали они важно и чинно, не проявляя ни малейшего волнения при виде колодца. Вслед за ними выкатились крытые арбы. Судя по драному полотну на них, ехали люди отнюдь не знатные. Так почему так много стражи?.. По обеим сторонам каравана группами — по трое и пятеро — скакали конники. Их было не менее тридцати. И все при оружии. Правда, латы не на всех и в седлах сидят не все, как положено сидеть воинам.
Шердор и его товарищи быстро убрали дастархан и встали за деревьями, стараясь до поры не обнаруживать себя. Кони их паслись по другую сторону холма, и заметить их можно было, только подойдя к колодцу.
Караван вступил в рощу, распугав птиц, которые сначала умолкли, а потом снова, сначала робко, а затем смелее и смелее продолжили свое пение. Погонщики верблюдов заставили животных лечь и стали сгружать с них тюки. Четверо, прихватив кожаные ведра и бурдюки, поспешили к колодцу. Один из всадников, наверное старший, подъехал к крайней арбе и, отвернув полог, кому-то грубо приказал: «Слазьте!.. Можете немного размяться!..» Из-за полога послышались женские голоса, плач. «Вылазьте, кому говорят! Никто вас не тронет, не бойтесь!..» — прикрикнул начальник стражи и направил коня к следующей арбе.
Тем временем погонщики верблюдов приблизились к колодцу и, увидев за деревьями воинов, облаченных в латы, буквально остолбенели, не понимая, кто это: юноны или согдийцы.
— Кто вы такие? — спррсил Шердор, выходя из укрытия.
— М — мы к — к–купцы, — ответил, заикаясь с перепугу, караванщик, и радуясь, что услышал согдийскую речь.
— И куда путь держите?
— В Китай. А если повезет, то направимся еще дальше, в Индию…
— Чем торгуете?
— Много всякого добра везем, меха, сафьян, лен, растительные краски, серебро и золото…
— И все? — спросил Шердор, глядя, как с арб спрыгивают одна за другой испуганные девушки и тут же усаживаются кучкой, тесно прижимаясь друг к дружке, затравленно глядя на расхаживающих перед ними и похотливо ухмыляющихся стражников.
— А это у нас самый дорогой товар, — быстро проговорил караванщик, постепенно осмелев и улыбаясь; он не сомневался, что перед ним согдийцы, воины великого Искандара. — Эти красотки предназначены для продажи в Китае. М-м-м… — издал он звук поцелуя, поднеся щепоткой пальцы к губам. — До чего ж они красивы. Каждая может стать украшением гарема любого из султанов!..
— Чьи это дочери?
— О-о, все они благородных кровей. Это дочери высокородных сановников, заподозренных в измене…