Я находился не в аметистовой пещере и не в саду Истока. Скорее, я назвал бы это место темницей. В Комигорской крепости было два этажа подземелий, давно заброшенных к тому времени, как я исследовал их, пробираясь по гнилой соломе и лужицам бурой грязи, чтобы играть там в рыцарей и осады. Эта темница выглядела и пахла угрожающе востребованной.
Камера была маленькой, ее каменные стены прерывались только железной дверью с зарешеченным окошком. Где-то снаружи горел факел, отбрасывавший сквозь прутья пляшущие тени. Каменный пол был покрыт соломой, грязной, но по крайней мере сухой. Мои запястья и лодыжки были прикованы к дальней стене камеры, достаточно свободно, чтобы я мог сесть, лечь или встать, если захочу.
Цепи глухо звякнули, когда я поднялся на ноги. Встав, я мог заглянуть в зарешеченное окошко, но вскоре я понял, что лучше было остаться сидеть. Голова у меня кружилась, словно водоворот. Кроме того, увиденное мне не понравилось: через проход еще камеры, похожие на мою, два покрытых темными пятнами столба для порки посередине и деревянная подставка с разнообразнейшими кнутами, ремнями, крючьями и прочими металлическими приспособлениями. Я осел на солому, едва ли не радуясь ограниченности обзора. В Зев'На я пользовался подобными вещами и в напоминаниях не нуждался. Все это место провоняло несвоевременной смертью.
— Эй, — крикнул я, настолько властно, насколько позволила моя пересохшая глотка, — есть тут кто? Я требую объяснений!
— Это вряд ли, — донесся слабый голос откуда-то из-за двери.
Тревожный узел внутри меня несколько ослаб, и я прислонился затылком к стене.
— Как ты там?
— Бывало и лучше. Полагаю, не стоило распускать язык. Так я и знал.
С трудом сумев встать снова, я натянул цепи до предела и выглянул между прутьев. Он сидел у основания второго столба спиной ко мне. Руки были скованы позади столба цепью, свисавшей с перекладины над его головой, так что они оказались неловко вздернуты и заставляли Паоло нагнуться вперед, лицом едва не утыкаясь в колени.
— Как мы тут оказались?
— Старик оказался довольно шустрым… следует отдать ему должное. — Паоло говорил с трудом, прерывисто, задыхаясь — видимо, от боли. — Оглушил тебя и накинул петлю на шею, прежде чем я выдрался из кустов. Сказал, что веревка оторвет тебе голову, если я понесу тебя через портал недостаточно осторожно. Прости. Я сперва ему не поверил.
— Я в порядке. Значит, мы вернулись в Голубую башню?
— Я дотащил тебя до лестницы. Потом пришли охранители… тебя уволокли. После этого я мало что помню. Пришел в себя здесь и тут же пожалел об этом. Он тебя страшно боится.
— Он верит, что я — король.
— Ты же слышал… там, в пещере. Довольно трудно перепутать.
— Это не имеет смысла.
— Тогда его стоит найти, этот смысл. И лучше бы побыстрее. Они даже не спрашивали меня ни о чем… проклятье…
Его отчаянно затошнило.
— Держись. Я нас отсюда вытащу.
Вскоре я перестал его слышать. Даже ни единого стона.
— Эй, как ты там, Паоло?
Ни вопли, ни грохот цепей не заставили его очнуться. Я едва не сломал себе запястья, дергаясь в проклятых оковах.
Страж презирал Паоло. Я вспомнил, как он спрашивал Исток о наглых чужаках. Паоло нужно было убраться отсюда прежде, чем этот ублюдок убьет его. Но я не мог ничего сделать. Камера была совершенно пуста. Ни ложки, ни камня, ничего, что можно было бы использовать. Ни слабого звена в цепях. Запястья я ободрал уже до крови.
Это оставляло мне лишь один способ добиться чего-то быстро, как бы я его ни ненавидел. Я сосредоточил внимание на кандалах, что приковывали меня к стене, вспоминая слова Нотоль, которыми она наставляла меня.
«Окутай железо своими мыслями. Увидь его. Почувствуй. Услышь. Вбери его суть — хрупкую силу, удержание, ограничение и соединение. А теперь потянись за силой… собери ее… придай ей желаемую форму… вбей ее между звеньев и разорви их…»
Ничего не произошло.
«Жалкий неудачник… Пробуй снова».
Я пробовал снова, упорнее, отметая прочь тревожные раздумья о Паоло, охранителях и одиноках, сосредоточиваясь лишь на своих трудах, вспоминая все, что я слышал о подобных чарах, собираясь со всей доступной мне силой, — и по-прежнему прижимался спиной к запертой у меня в сознании двери, а мысли удерживал так далеко от лордов Зев'На, как только мог. С тем же результатом.
Пламя демонов, почему у меня ничего не получалось? Может, колдовство не действовало в Пределье, или же его подавляли какие-то связующие чары вокруг камеры или всей темницы. Я, без сомнения, заметил бы, если бы мне мешало что-то вроде мордемара — оно бы пожрало половину моего разума, как это случалось с рабами-дар'нети в Зев'На.
Еле слышный стон раздался за дверью камеры.
— Паоло! Давай, ответь мне! Очнись!
Если бы лишь желание и напряжение воли могли рвать цепи или разрушать каменные стены, я бы освободился без промедления. Тишина.
«Пробуй снова».
