У меня не было достаточно времени, чтобы детальнее осмотреть интересный Готический квартал Барселоны со строениями 14-го – 15-го веков, но я все же успела погулять по его узким улицам и закоулкам, полюбоваться некоторыми внутренними дворами с фонтанами и затейливыми архитектурными деталями лестниц и галерей, а также побывать в огромном древнем соборе. На площади перед ним в праздничные дни барселонцы снова танцевали сардану, популярный каталонский танец, запрещенный диктатором Франко, как был запрещен и каталонский язык…
Пока Густав общался в гостинице со своими испанскими товарищами, я носилась по Барселоне, пытаясь в немногие часы вместить как можно больше впечатлений. На второй день нашего пребывания там я посетила музей Пикассо, посвященный в основном раннему периоду его творчества и расположенный в старинном дворце на улице Монкада, которая сама по себе является настоящим музеем. Мне очень понравилось замечательное собрание картин, созданных художником в Барселоне и в Париже в 90-х годах 19-го века и в начале 20-го века, особенно портреты и картины голубого и розового периодов. Это интереснейшее собрание принадлежало другу Пикассо Хайме Сабартесу, завещавшему его музею. Впоследствии Пикассо передал музею в дар множество других картин.
В последний день нашего пребывания в Барселоне я увидела также удивительные творения барселонского архитектора Антонио Гауди, чья неисчерпаемая фантазия отразилась в формах, линиях, деталях, цветной композиции и материалах его зданий, сказочного оформления парка Гуэль, а также единственного в своем роде храма La Sagrada Familia (Святое Семейство), который через полвека после кончины великого архитектора еще строился. В деталях этого потрясающего храма Гауди воплотил образы своей родины, Испании, ее фауны и флоры. На прощание с Барселоной я поднялась на лифте на одну из высоких башен этого храма, откуда открывается широкая панорама города и далеких гор.
В сентябре 1981 года Густав вдруг почувствовал сильное недомогание. Опасаясь рецидива его болезни, рака, врач настоял на больничном обследовании. Оно еще не было закончено, как у Густава случился инфаркт, и он скончался. Мне очень трудно говорить об этих часах и днях. Я послала Эдгару заверенную врачом телеграмму, но пока оформлялись его документы, похороны уже прошли. Он все же увидел, где и как жил его отец, познакомился со старыми друзьями Густава, которые отнеслись к Эдгару очень тепло. Из Парижа приехала Мари-Луиза, у которой мы с Густавом побывали за несколько месяцев до этого трагического дня. Для нее известие о кончине старого друга тоже было большим ударом.
После отъезда Эдгара и Мари-Луизы я еще острее ощутила пустоту, образовавшуюся в моей жизни в тот момент, когда Густава не стало. Мне хотелось скорее вернуться в Ригу, к детям и внукам, с которыми я в мыслях никогда не расставалась, стараясь им всячески помочь. Оставаться в Западной Германии ради вдовьей пенсии, которую мне сразу же начислили, я не хотела, не мысля жизни без общения с близкими людьми, без заботы о семье.
Однако время шло, а советской визы не было. Я не находила себе места, хотя старалась себя чем-то занять. К Рождеству 1981 года пришло письмо от знакомой немки, очень милой и приятной женщины, звавшей меня в гости. Она жила в очень живописном уголке Южной Германии, у большого озера Бодензее (Констанс) на границе со Швейцарией и недалеко от австрийской границы. Я поехала к ней, и мы провели вместе несколько дней в прогулках и задушевных беседах, после чего, не желая вернуться на Новый год в пустой дом, я решила поехать в Вену и «окунуться» там в атмосферу высокого искусства, излучаемую замечательным собранием шедевров, хранящихся и венском художественном музее (Kunsthistorisches Museum) со времен Австро-венгерской Империи.
Я уже была в Вене в 1975 году, когда Верочка эмигрировала со своей семьей из Советского Союза. В этот период я была в гостях у Густава и, узнав из ее письма о планах ее мужа навсегда уехать из Риги, умоляла ее отложить решение вопроса об эмиграции до моего возвращения, и дать ее крохотному ребенку немного подрасти. Но ее муж с этим не согласился. Получив телеграмму, что они такого-то числа прилетают в Вену, я поехала их встретить, поселилась там в недорогой гостинице и несколько дней посвятила уходу за своей очаровательной 10-месячной внучкой Аннушкой в наполненной эмигрантами из Советского Союза квартире, которую австрийская хозяйка заселила до отказа.
