Но Ла Скала эпохи Стендаля, это не только замечательный оперный театр, где в один и тот же вечер ставились опера, большой балет (между первым и вторым актом оперы), а в конце вечера, вернее, в полночь – маленький комический балет. Театр Ла Скала был также постоянным местом встреч миланского общества. Там назначались свидания по самым разным поводам. Ложи театра Ла Скала сдавались на целый сезон и даже продавались. Во время представления там занимались чем угодно: знакомились, разговаривали, пили чай (в ложе русского посланника), играли в карты… Одна и та же опера ставилась десятки раз подряд. Внимание обычно привлекали лишь отдельные любимые арии, выступления знаменитых певцов. Сам Стендаль тоже встречался и беседовал в Ла Скала с миланскими литераторами, и там же он познакомился с Байроном. В театре Ла Скала встречались и персонажи романа «Пармская обитель»…
Глубокая привязанность Стендаля к Милану, в большей степени связанная с театром Ла Скала, отразилась не только в его книгах, но и в эпитафии, которую он сочинил для самого себя: «Энрико Бейль, миланец, жил, писал, любил. Эта душа обожала Чимарозу, Моцарта и Шекспира…»
В одной из своих книг Стендаль подробно рассказал о постановке оперы «Бронзовая голова» в Ла Скала в 1816 году.
Ее автору, композитору Карло Эвазио Солива, тогда было всего двадцать шесть лет. Либретто этой оперы сохранилось в музее театра Ла Скала, а ее партитура – в миланской консерватории имени Джузеппе Верди. К Стендалевскому конгрессу в Ла Скала была подготовлена постановка этой оперы, действие которой происходит в Венгрии, в замке князя Адольфа, где в парадном зале стоит огромная бронзовая голова. В ее цоколе скрыт вход в подземелье замка. Там скрывается молодой офицер Федерико, тайно обрученный с польской графиней Флореской, на которой князь Адольф собирается жениться. После ряда неожиданных и драматических событий князь узнает, что Федерико – его внебрачный сын.
Вместе с другими участниками и гостями конгресса мне посчастливилось присутствовать на блистательной премьере этой оперы в Малом зале театра Ла Скала, Пиккола Скала, открытом в 1955 году и рассчитанном на шестьсот посетителей.
В те дни мы побывали и в большом зале Ла Скала, на представлении оперы «Тоска» с Лучано Паваротти в партии Каварадоси. Во время очередной бури аплодисментов даже один из оркестрантов не удержался от восторженного восклицания: «Лучано – лучший!»
Однако общая картина театра Ла Скала в этот вечер во многом отличалась от той картины, которую я наблюдала в 1967 году во время представления оперы «Фальстаф». В фойе не было почетной стражи в исторических (или театральных) костюмах, и публика в партере уже не состояла почти исключительно из богатых туристов. В Ла Скала произошли значительные перемены в сторону демократизации. Но билетеры по-прежнему были во фраках.
Совершенно необычным в тот вечер был вид оркестра: один лишь японский дирижер Сейджи Озава был во фраке, оркестранты же были одеты в чем попало. Оказалось, это была забастовка: оркестр выражал таким образом свой протест против отказа администрации театра удовлетворить требования дополнительной оплаты за дорогостоящий фрак.
Заседания Стендалевского конгресса проходили в Миланском университете, занимающем очень красивое историческое здание бывшей главной больницы, с большим квадратным внутренним двором, наподобие монастырского, обрамленным двумя этажами изящной аркады с колоннами. Многочисленные лестницы ведут в аудитории разных факультетов.
21 марта, во время очередного заседания, на одной из соседних лестниц, ведущей в аудиторию юридического факультета, террористами средь бела дня был убит доцент криминологии, следователь Миланского трибунала Гвидо Галли.
Как только об этом узнали, все заседания и занятия в университете были прерваны. Весть об убийстве Галли, принадлежавшего к прогрессивным кругам, молниеносно разнеслась по городу. Уже через несколько часов по улицам двигалась демонстрация протеста: студенты, преподаватели, представители различных профсоюзов и организаций, многочисленные другие жители Милана выражали свое возмущение наглым преступлением террористов и призывали к решительным действиям.
Мы еще не успели оправиться от потрясения, а уже пора было собираться в театр Ла Скала, где в тот день состоялось представление оперы Пуччини «Тоска». Вместе с программой оперы – прекрасно изданной театром книги с либретто, многочисленными иллюстрациями и другими материалами об этой опере и ее композиторе, посетителям была вручена размноженная листовка, напечатанная на бланке театра Ла Скала и озаглавленная «Наш протест». В ней администрация театра сообщала о злодейском убийстве и извещала: спектакль не будет отменен; посвященный памяти Гвидо Галли, он будет частицей тех усилий, которые сцементируют новое гражданское сознание итальянцев…
