– Конечно. Он же мой брат, – ответила Крикет.
Дженни Сью обошла дом и направилась к ручью. Она нашла Рика у старого дуба, где он сидел на земле с кучкой мелких камней под рукой. Один за другим он бросал их в воду. Когда камней не осталось, он зашел в ручей, снова собрал их в подол рубахи и вернулся к дереву, чтобы начать все сначала.
Если бросание камней служило терапией, Дженни Сью решила, что и ей стоит попробовать.
– Но у меня точно нет времени собирать целую кучу, – прошептала она.
Она огляделась вокруг, нашла камень размером с мяч для софтбола[45] и швырнула его в воду. Он попал в отражение луны прямо посередине ручья, и брызги разлетелись во все стороны, достигая Рика.
– Нет, этим ничего не вылечишь. Нам все равно придется поговорить, – пробормотала она, приближаясь к нему.
– Что ты здесь делаешь? – хрипло произнес он.
– Я пришла поговорить, так что тебе придется расчистить для меня место, потому что я намерена побуянить, а для этого уилширской женщине необходим простор.
– О неужели? – Его тон не изменился.
– Я дала тебе достаточно времени, чтобы перебеситься и повзрослеть, но теперь ты меня по-настоящему разозлил, и тебе придется терпеть последствия собственной глупости. – Она села рядом с ним, но держалась на некотором расстоянии.
– Я не глупец. Просто справляюсь с этим, как умею, лучшим из всех известных мне способов, – возразил он.
– Это все из-за денег?
– Я – ветеран-инвалид, Дженни Сью. И никогда не буду никем другим. Я выращиваю овощи и торгую ими, получая достаточно денег, чтобы держать эту ферму на плаву. Мое уныние пройдет. Такое уже было, когда я лежал в госпитале после ранения, справлюсь и на этот раз.
Она шлепнула его по руке.
– Я тебя не об этом спрашивала.
– Да, черт возьми! Дело в деньгах. Я не хочу, чтобы обо мне говорили как об альфонсе.
– Разве я сделала тебе предложение? – спросила она.
– Нет, – проворчал он.
– Ты что, не слышал последние новости? Я все продаю и раздаю деньги бедным и нуждающимся. Я оставляю себе мамину машину, потому что мне нужно на чем-то передвигаться, ведь ты меня теперь ненавидишь и не катаешь на своем грузовике. А еще я покупаю пять акров земли вон за тем забором, чтобы построить небольшой каркасный дом, как и хотела.
– Что ты, говоришь, сделала? – Он повысил голос. – И это меня ты называешь глупцом? К тому участку даже нет подъезда.
– Я собираюсь ездить через вашу землю, – выпалила она.
– Черта с два. Я не подпишу сервитут.
– Твоя сестра уже согласилась, так что это дело решенное. И, к твоему сведению, ты не на шутку разозлил меня. Черт возьми, Рик Лоусон, ты позволил мне думать, что у нас начинаются отношения, а теперь ты меня бросаешь. Должно быть, я и впрямь ничего не стою. Один получает деньги за то, чтобы жениться на мне, и все равно оставляет меня ни с чем, когда золотая жила иссякает; другой приходит в мою жизнь, вселяет в меня надежду, а потом выбрасывает, как вчерашнюю газету, потому что у меня, видите ли, появились деньги. – Она перевела дух и продолжила: – Похоже, я опять облажалась. Короче, я ухожу. Ты можешь сидеть здесь, купаясь в жалости к себе, и дуться всю оставшуюся жизнь.
Она не сделала и десяти шагов, когда вдруг ее одним махом оторвали от земли. Горячий ночной воздух отбросил ее волосы с лица, пока она пыталась освободиться.
– Немедленно отпусти меня, – закричала она.
Она колотила его руками, и, когда увидела его лицо, оно показалось ей высеченным из камня. Наконец он бросил ее прямо в холодный ручей.
– Это должно тебя остудить.
Она протянула руку, ухватила его за здоровую ногу и резко потянула на себя. Он приземлился рядом с ней.
– Это тебе надо остыть. Самодовольный лицемер.
– О да, и что же делает меня таким ужасным? – Он приподнялся на локте.
Она плеснула ему в лицо водой.
– С тех пор как мы подружились, ты раз двадцать сказал, что терпеть не можешь сплетен, а теперь готов разрушить все, что между нами, из-за того, что люди начнут что-то там говорить о тебе.
Он отплатил ей тем же, не оставив на ней сухой нитки. Она обхватила его лицо обеими руками и впилась в его губы долгим и властным поцелуем. И, когда поцелуй закончился, она уже сидела у него на коленях.
– Ты правда отдала все свои деньги на благотворительность?
Она отрицательно покачала головой.
– Нет. Но так мы будем говорить людям.
– И ты действительно собираешься купить ту землю и построить дом?
Она кивнула.
– Я уже представляю себе, как он стоит там, на берегу, и это делает меня счастливой. Когда я думаю о жизни в каком-либо другом месте, мне становится грустно. К тому же отсюда я могу дойти до сада пешком и не придется ездить на машине.
Он зарылся лицом в ее мокрые волосы.
– Что, если однажды ты пожалеешь об этом?
– Не думаю, что этот день когда-нибудь придет. – Она теснее прижалась к его груди, чтобы слышать, как ровно бьется его сердце.
