– Ты не ночевала дома. На тебе та же одежда, что и вчера утром, хотя она пахнет так, будто ее постирали и высушили, а улыбку на твоем лице не сотрет даже лимон. Открывай дверь и давай выкладывай, что там и как, – сказала Надин.
Дженни Сью отыскала в связке, доставшейся от матери, нужный ключ, отперла дверь и пропустила старушек вперед.
– Что происходит на ферме, там и останется, и я могу сколько угодно не ночевать дома.
– Ты спала на диване, потому что твоя хорошая подруга Крикет разрешила тебе сервитут? Или тебе повезло настолько, что ты спала в каком-то другом месте? – Летти погрозила ей пальцем, поставив на стол кастрюлю с запеканкой. – Я сварю кофе и принесу тарелки.
– Как я уже сказала, что происходит на ферме… – Дженни Сью последовала за ней.
– Это было не на диване, иначе она бы так не улыбалась. – Надин поспешила за ними.
– Сколько раз кто-нибудь из вас не ночевал дома? – Дженни Сью перевела разговор на сестер.
– Нам не хватило бы пальцев, чтобы сосчитать, но все это было так давно. Нам нравится переживать любовные страсти через тебя. Так что делись подробностями! – приказала Летти.
– Ну, Рик насвистывал, когда я уходила, а, выйдя из ванной в одном полотенце, я столкнулась с Крикет. И это все подробности, больше вы от меня ничего не услышите. – Дженни Сью выставила три кружки возле кофеварки.
– О! Мой! Бог! – взвизгнула Надин. – Держу пари, Крикет устроит ему настоящий ад.
– Я так не думаю. Она не выглядела сердитой и даже предложила привезти нам на обед китайскую еду после визита к врачу. Кофе готов. Пойдемте завтракать. – Дженни Сью схватила три одноразовые тарелки и пластмассовые столовые приборы.
Летти широко взмахнула рукой.
– Так и вижу заголовок в «Блум ньюс»: «Нефтяная наследница теряет рассудок».
– А на фотографии ты будешь выглядеть как мокрая крыса, вернувшаяся на ферму после прогулки у ручья. – Надин наполнила три кружки.
Дженни Сью чуть не выронила тарелки и вилки.
– Откуда вы узнали, что я промокла у ручья?
– Мы и не знали до этой минуты. – Надин подхватила пару кружек. – Никогда не стоит недооценивать силу старой женщины, копающейся в деталях.
Все трое вернулись в зал и снова заняли свои места. Летти устроилась на диване и распаковала контейнеры с едой. Надин расставила на столике кружки, а Дженни Сью разложила тарелки.
– Ты любишь этого парня? – спросила Летти.
Надин первой принялась за еду.
– Она спала с ним, не так ли?
Летти уткнулась подбородком в грудь и посмотрела на сестру поверх очков.
– Ты когда-нибудь проводила ночь с парнем, которого не любила?
– И не раз, – ответила Надин. – Иногда под воздействием алкоголя, а порой виной всему была просто похоть. Ты хочешь поговорить об Эверетте Джонсоне?
Летти поправила очки.
– Может, и не об Эверетте, но мы могли бы обсудить его «джонсон»[46].
– Летти Клиффорд! – ахнула Надин.
– Ну, ты сама заговорила об этом, – возразила Летти и расхохоталась. Дженни Сью подхватила ее смех.
Надин шлепнула сестру по руке.
– У тебя действительно был секс с Эвереттом? Зачем? Он же тебе никогда не нравился.
– Нравился не нравился, при чем здесь это? Я переспала с Эвереттом всего разок, просто чтобы позлить Флору. Она годами пыталась заставить его пригласить ее на свидание, а он все никак. Я не считала себя такой красоткой, как она, но потом как-то так все пошло, одно за другим. – Летти пожала плечами.
– Почему вам хотелось позлить свою сестру? – спросила Дженни Сью, радуясь тому, что разговор переключился с обсуждения того, где она ночевала, на что-то другое.
– Она взяла мои серьги без спросу, а в тот вечер вообще сказала, что я слишком уродлива, чтобы когда-нибудь заполучить парня, – ответила Летти. – А вот и Амос. Клянусь, этот старикан чует еду за милю.
– Особенно домашнюю. Ты могла бы пофлиртовать с ним. Он любит поесть, а ты любишь готовить. Из вас получилась бы хорошая пара, – прошептала Надин.
– Извини, но его фамилия не Джонсон, – сказала Летти, когда звякнул дверной колокольчик. – Привет, Амос. Еще не завтракал? У нас полно еды. Неси тарелку из кабинета.
– Нет, не завтракал, и да, с удовольствием присоединюсь к вам. – Он снял шляпу и стоял, переминаясь с ноги на ногу. – Я заглянул в кафе сегодня утром и услышал, что ты потеряла ребенка в прошлом году. Я пришел сказать, что мне очень жаль. Если бы я знал, мы все пришли бы на похороны.
Дженни Сью встала и обняла его.
– Спасибо, Амос.
– Благослови тебя Господь. Потерять свою малышку, а потом и родителей, и все за один год. Это, должно быть, очень тяжело, но мы всегда рядом. – Он обвел рукой всех присутствующих. – Просто зови нас, если тебе что-нибудь понадобится.
– Ты все правильно сказал. – Летти кивнула.
– Я всех вас очень люблю, – расчувствовалась Дженни Сью.
– И мы тебя любим, девочка. – Амос поспешил в кабинет и вернулся с тарелкой и кофе. – Я слышал, ты покупаешь землю за фермой Лоусонов. Я рад, что ты остаешься дома.
Мейбл часто говорила, что дом там, где бьется сердце. Если это так, то Дженни Сью действительно оставалась дома, потому что ее сердце принадлежало Блуму.
