– А о чем? – Она отворачивается и прячет от меня глаза. – Паша страдал, я предложила ему помощь. Мы пытались заставить Риту ревновать, чтобы она одумалась, потому что подозревали что-то такое. Неужели вы думали, что я настолько сука, чтобы встречаться с вашими бывшими?
– Ну, вообще-то да, – произношу с улыбкой и скоро слышу приглушенный смех Веты.
– Хотя, если ты расстанешься с Даней, я все-таки попытаю счастья. Мало ли: мы похожи.
– Но с Пашей это не сработало? – уточняю аккуратно. Вета молчит. Не спорит, не бьется в истерике и не вопит, как сирена, а это первый признак, что все серьезно и я попала в цель. – Он же тебе правда нравился?
– Я бы никогда не встала между…
– Я сейчас не об этом.
Вета замолкает: понимает меня, но легче притвориться, что нет. Согнув ноги в коленях, обнимает их, прижимает к животу.
– Почему мне не сказала правду?
– Ты бы меня выдала. Ты совершенно не умеешь врать.
– Приму это за комплимент.
– Не обольщайся. Я переживу. Как у тебя дела с Даней?
– У него завтра день рождения, он пригласил отметить.
– Если Рита будет с Пашей на Новый год, а ты с Даней… – начинает печальным тоном, и мне становится грустно за сестру. – Тогда я напрошусь отмечать с Розой, – бодро добавляет та. – С ней хотя бы можно повеселиться…
– У тебя одно веселье на уме.
– Ой, да ладно! А еще у ее мужа есть младшие братья. Двоюродные и красивые.
– Это замечательный план, – говорю я, когда, подойдя ближе, укрываю ее и целую в висок. Потому что чувствую запах подступающих слез.
Как бы она ни старалась быть взрослой, Вета по-прежнему остается маленьким ребенком, и ей действительно не хватает любви и заботы. Мы так привыкли отдавать всю ее Рите, потому что Вета противится ей. И сейчас отталкивает, ругается на меня, чтобы перестала разводить сопли, уверяет, что с ней все хорошо. А я все равно мягко напоминаю, что может прийти ко мне, если ей нужна будет моя помощь. Затем выключаю свет, потому что Вета старательно изображает, что собирается спать. И точно слышу тихий всхлип, когда прикрываю дверь. Сердце сжимается, в груди давит. Я порываюсь вернуться, но знаю, что Вета прогонит меня, поэтому даю ей возможность побыть одной и справиться со всем так, как она умеет. Возвращаюсь в зал и сажусь, пружиня, на сложенный диван рядом с Розой.
– Ты…
– Тс-с-с! – шипит она на меня, потому что бандит отключился прямо на ней.
Нижнюю губку прикусил, прижался к маме, будто никому не отдаст. Еще и ресницы его эти пушистые длинные – таким ангелом кажется во сне. Не поверила бы, что капризничать может, если бы сама не видела сотни раз. Роза осторожно опускается лопатками на спинку дивана, чтобы не разбудить мелкого, и наконец выдыхает.
– Ну и денек, – выдает она устало.
– Тамара Александровна уехала? – спрашиваю про свекровь.
– Ага. И они, видимо, перегуляли: Лёва взбесился и ходил на голове весь вечер. Потом девочки сошли с ума, и, по-моему, я тоже… немного.
Повторяя за ней, откидываюсь назад и расслабленно поворачиваю к ним голову – идиллия же.
– Брось, ты отлично справляешься.
– Да ничего у меня не получается! – Роза резко повышает голос, Лёва вздрагивает, двигает губками, сильнее прячет лицо, упершись лбом в ее ключицу, а сестра продолжает уже шепотом: – Ни-че-го. Все через одно место. За что ни возьмусь, ерунда какая-то выходит.
Сегодня, видимо, вечер откровений? Телефон, который я кинула рядом на диван, вибрирует, но я не смотрю, кто там.
– Ну, неправда.
– Только не говори мне, как Вета, что я съехала от родителей и должна быть счастлива, потому что нет. Да, я родила, мы купили квартиру получше, взяли машину средней паршивости – и знаешь, как выросли наши траты? У нас расписан каждый рубль! А скоро на Лёву перестанут платить это жалкое пособие, и будет еще хуже.
У Розы блестят глаза, но она запрокидывает голову назад, не собираясь плакать, потому что так мы воспитаны: если кому-то хуже, чем тебе, ты не можешь показывать ему свою слабость. Это сложно. Думаю, Розе сложнее всего, потому что она старшая. Никогда не задумывалась об этом, поэтому сейчас кладу руку на ее ладонь, которой та обнимает Лёву, чтобы знала: со мной можно.
– И вот вроде что-то заработала на марафоне, а мы все по очереди заболели, и деньги ушли на лекарства и врачей. Женя, – это ее муж, – хорошо получает и много работает. Он старается, но… все так дорого! Я и к горшку Лёву стала приучать, чтобы на подгузниках сэкономить! Думала вернуться, доучиться, чтобы хоть чем-то помочь, но не понимаю, как все организовать. С Лёвой это тяжело. А даже если я защищу диплом, знаешь, сколько буду зарабатывать? Вот знаешь, сколько получает налоговик в начале прекрасной карьеры? Мало! Очень мало. И я понимаю, что должна помочь, папа говорил, что вы хотите вписаться в ипотеку и… давно пора, но…
– Стой, это точно не твоя проблема.
Роза заходит слишком далеко.
– Он спрашивал, могу ли одолжить денег на первоначальный…
– Эй! – перебиваю ее. – Если не можешь, никто не подумает тебя этим упрекнуть. Роз, все всё понимают. У тебя своя семья, постарайся позаботиться о ней. Мы как-нибудь разберемся.
