Чтобы не чувствовать себя лишней в этом разговоре, я выдавливаю из упаковки заправку в салат и начинаю уминать его за обе щеки, пока Лиза болтает.
– Ты представь, змеюки несколько недель подряд писали какой-то популярной испанской модели, думая, что это Даня! У того парня все фотки были без головы, а Тима и рад стараться – запустил слух, чтобы над всеми поржать.
– Но почему-то ни одна адекватная леди не написала этому Хорхе. Что? – Тим весь в шоколаде, но продолжает кусать круассан и без смущения облизывать пальцы. – Да, я вскрыл его переписку. А для чего я вообще все это затевал?
– А мне нравились те дни, когда меня считали отпетым негодяем и просто не трогали, – как итог заключает Раф и, в один присест съев бутерброд, ворует половину круассана у Тима.
– Ну, теперь тебя считают милой, влюбленной в Лилю булочкой, так что смирись.
После этих слов Лизы те самые помидорки встают у меня поперек горла. Раф тоже давится, покашливает, пьет из бутылки воду, чтобы не умереть. Тим косится на Лизу, я ковыряю вилкой в тарелке, накалываю в напряжении большую порцию листьев салата и… точно! Время! Смотрю на часы на экране телефона, наспех и вопреки этикету запихиваю в себя остатки цезаря, затем сразу вскакиваю на ноги и хватаюсь за пристроенную к стене сумку, будто за спасательный круг.
– Мне пора. Нельзя опаздывать.
– Подожди, побежим вместе, – подскакивает Лиза.
Я еще не успела запомнить, а уже забыла, что мы учимся в одной группе. Столько всего произошло.
– Ага, с меня кофе. – Встречаюсь с Рафом глазами всего на секунду, но стараюсь улыбнуться. Эта улыбка – что-то вроде «налью стаканчик бесплатно и даже не переверну его тебе на голову».
– И с каких пор ты пьешь кофе? – спрашивает Лиза у брата и бьет пять Тиму, который протянул руку, чтобы помочь ей обойти стол.
Раф шепчет сестре тихое «отстань», а я не лезу в семейные разборки. Уже собираюсь протискиваться через толпу, которая волшебным образом расступается, завидев меня, когда вспоминаю о главном.
– Кстати, завтра собрание. Насчет конкурса, – сообщаю Рафу. – И раз уж ты… мы… ну, ты понял, и я…
– Во сколько?
Краткость – сестра таланта.
– В четыре.
И неважно, что пока я не представляю, как все это организовать, учитывая, что мне завтра на смену в кафе. Как и сегодня. Ужас какой.
– Ну, тогда до завтра, – произносит он тише обычного. Гортанным, вибрирующим тоном.
Народ вокруг шепчется, хотя я и не слушаю. Они точно пытаются разобрать его слова по губам, но увы и ах. Ответное «до завтра» так и оседает горьким привкусом на языке. Кивнув, сбегаю, чтобы продолжить день и не циклиться на незначительных мелочах вроде тех, что гроза университета теперь помогает мне заработать на обучение.
Мозг проснулся, а тело еще спит. Нет ни сил, ни желания шевелиться, но точно придется. Попытки с третьей заставляю себя поднять руку и посмотреть на умные часы, которые показывают полную ерунду. Не мог же я проспать четверть суток, когда по ощущениям лишь на пару минут закрыл глаза? К сожалению, видимо, мог. Черт.
Щурюсь, глянув в окно – солнце слепит, четвертый час как-никак. Дня. На самом деле уже скоро закат, а у меня только «доброе утро». Пары я пропустил (не помню, что там по расписанию), но повод был серьезный: я спал. Потому что до утра решал с Тимой проблемы «Неуча» – нашего совместного проекта, на доходы от которого мы, в принципе, и живем. В последнее время он пользуется популярностью, а это накладывает дополнительную ответственность. И жрет больше времени и сил. Вчера навалилось сразу многое: помимо мелких технических проблем сработал человеческий фактор. Мы были на грани провала, но сумели все разрулить – ценой сна, молодости и преждевременных морщин, как вечно с укором твердит Лиза, повторяя за мамой.
Наспех освежившись под душем, я беру из шкафа последнюю глаженую футболку. Ищу штаны, которые висят на двери, одеваюсь, закидываюсь жвачкой, потому что из-за недосыпа курить хочется особенно сильно – ночью две пачки сжевал, – и спешу на кухню. Если не успею перехватить горячего чаю, совсем разбитым буду. А по пути проверяю телефон и нахожу в личке от Алины очередную свалку файлов, из которых я должен буду смонтировать сто́ящий ролик.
Включаю один наугад и поначалу радуюсь, что это не сто пятое видео про тинты и кушоны, о которых я знаю уже больше любой девушки, так как собираю видео из десятков бесконечно монотонных огрызков. Но потом понимаю, что Алина вещает про пупки, которые бывают выпуклыми и, по ее словам, впуклыми, и меня неожиданно разбирает бодрящий смех. Она точно когда-нибудь сведет меня с ума своими идеями, но, признаться, у нее чуйка на весь этот бред.
