– Нет, это уже перебор! – категорично заявляю я.
– Да никто вас ни к чему не принуждает и не обязывает. Вы потом можете хоть всю жизнь ходить помолвленные.
Еще чего.
– Если ты не забыла, мы даже не встречаемся, – начинаю раздражаться я.
– Но для всех вы уже почти женаты. – Хихикнув, Лиза показывает наши фото, криво прифотошопленные друг к другу и ярко подписанные: «Далия навсегда». – Так что…
– Остановись, Лиз, – резко обрубает сестру Раф, впервые за поездку подав голос.
Лиза вроде бы возмущенно цокает, а затем без спросу, но все же с улыбкой тянется через сиденья, чтобы включить музыку.
– Так-то лучше, – озвучивает она мои мысли.
Потому что с новым хитом Сережи Лазарева не слышно звенящего в салоне напряжения. И моего колотящегося сердца, которое разгоняется пуще прежнего, когда мы паркуемся перед входом в «Галерею художников», как гласит красивая, подсвеченная теплыми желтыми огнями вывеска.
О нет-нет-нет! Мы так не договаривались. Я туда не пойду, нет! Я смотреть в сторону этого места всегда боялась, а покупать что-то… нет. Точно говорю – это не мой уровень. Мне нужна тушь для рисования из линейки «Гаммы» – восемьдесят девять рублей за баночку, а там о такой, уверена, и не слышали. И простая бумага для акварели продается по цене, скорее всего, древнеегипетского папируса, потому что она с добавлением какой-нибудь золотой, чтоб ее, крошки! И на входе стоят не пищалки противокражной системы, а выявители нищебродов – таких, как я. Они обязательно разорутся, как только я подойду к ним ближе, чем на метр. Нельзя мне туда! Нель-зя…
– Лиз, я вспомнила, что уже заказала все, что мне нужно, – обернувшись к ней, говорю я, когда Данил выходит из автомобиля.
Ожидая нас на улице, он дышит морозным воздухом, а я боковым зрением подглядываю за ним: тот скрутил губы трубочкой и вместо облака пара будто выдувает струю сигаретного дыма.
– Я посижу в машине. Подожду, хорошо?
– Да ни за что! – заставляя меня вздрогнуть, заявляет Лиза, прямо как ее братец какое-то время назад.
А в следующий миг она уже насильно вытягивает меня из салона за руку и ведет за собой. И свалились же эти Романовы на мою голову!
Зажмуриваюсь, когда мы с Лизой входим в магазин, ожидая громких сирен и полицию бедности. Хотя и магазином-то язык не поворачивается назвать этот большой просторный зал с мраморным полом, декоративно оштукатуренными стенами и вычурными канделябрами. Бесконечные ряды с самыми разными красками, заполненные до потолка стенды с кистями всех форм и размеров, десятки мольбертов – здесь есть все и даже больше. Например, работы пользующихся популярностью в тесных кругах городских художников, что висят в красивых рамах на стене. Одну такую картину прямо на моих глазах снимают и уносят в сторону кассы. Я остаюсь в гордом одиночестве, потому что потеряла между рядов с товарами Лизу. Рядом с маркерами фирмы «Молотов», почти семь тысяч за пачку, которая будет нужна в следующем семестре на цветной графике.
– Вам помочь?
Тут же отдергиваю руку от полок, когда со спины ко мне подкрадывается консультант. Хотела хотя бы пощупать вживую чудо-инструменты, но, видимо, не судьба.
– Нет! – вскрикиваю на эмоциях, а потом добавляю чуть тише: – Нет, спасибо, я пока просто смотрю.
Как же жалко это звучит. Просто. Смотрю. Так же, как и «я облизываюсь на ваш товар, но ни черта не куплю, потому что бедна, как церковная мышь». Продавец все равно вежливо мне кивает, хотя все понимает, и без слов удаляется дальше наводить порядок на стенде с рапидографами[21], которые тоже будут нужны мне в феврале. Обязательно, потому что их используют и на ОПГ, и на шрифтах, и на пропедевтике… Но я пока стараюсь не думать об этом: они в конце списка срочно необходимых вещей.
И все же мне приходится удивиться сильнее прежнего, когда в противоположном углу галереи на небольшом постаменте я нахожу отдельно стоящий холст с пробниками красок Royal Talens, которые, судя по рекламному объявлению, можно опробовать здесь и сейчас. И никто мне за это руки не оторвет! Я видела их только на картинках. Они стоят шесть тысяч за набор, а у меня «Невская» палитра за восемьсот рублей. И то в целом получается недешево, потому что ходовые цвета быстро заканчиваются. Мне сейчас не помешало бы докупиться, но обойдусь. А вот взять колонковую кисть из серии «Рублев», которая почему-то не привязана металлической цепью к батарее (так как стоит явно дороже десяти тысяч рублей за штуку), опустить ее в баночку краски из разряда «дорого-богато» и провести по бумаге… м-м-м! Я даже прикрываю от удовольствия глаза.
– Эй! Ты выбрала что-то? – раздается рядом.
Я роняю неприлично дорогую кисть на пол и тут же оглядываюсь по сторонам, чтобы этого никто не увидел и не заставил меня за нее платить. Лиза размахивает у меня перед лицом гуашью, пока я дрожащими руками возвращаю товар на место и поправляю волосы, что лезут в лицо.
– У меня закончились цвета, а какие – не помню. Взяла пачку.
А я помимо гуаши замечаю у Лизы в корзине и акварельные карандаши, и те самые рапидографы – аж две штуки, и еще…
