Сплетня полностью

И скорее отворачиваюсь, услышав, что в ванной комнате заработал душ, потому что яркие картинки врываются в мысли, возбуждая фантазии. Стоп, стоп, стоп. Это ни к чему, хватит. Но, кажется, легче убедить меня, что я стану новым Уткиным в юбке в мире дизайна, чем заставить не думать о том, что, может быть… может, я и правда симпатична Данилу? Ну а зачем еще ему заходить каждую неделю в кофейню за рафом, который он не пьет?

Нас уже ждет такси, потому что Лиза неприлично долго собирается и ищет свой планшет для занятий по рисунку. Он каким-то образом оказывается у Тима в комнате, который выползает из темной берлоги, пропахшей кофе, и, шипя на солнечный свет из окон, спокойно об этом сообщает.

– Точно, я же рисовала у тебя!

Лиза снова привычным движением зачесывает его челку назад и отчитывает за красные глаза, которые, по ее словам, скоро выпадут, если тот не будет себя беречь. Как будто он от этого станет меньше работать за ноутбуком.

– В такси началось платное ожидание! – кричу, глядя в экран ее телефона, только бы не наблюдать за Тимом, который с почти осязаемой нежностью смотрит Лизе вслед.

Я часто ловлю его такие взгляды. Он вообще часто смотрит именно так, когда думает, что никто не видит, и пока у него в голове вновь не заработают все эти программные коды.

И вот Лиза наконец с победным кличем летит обратно, на ходу запихивая в огромную сумку планшет, и успевает послать Тиму воздушный поцелуй, от которого его щеки становятся цвета новой ядовито-красной футболки. Из подъезда мы выбегаем как раз в тот момент, когда водитель собирается уезжать. Трижды извиняемся перед ним, складывая сумки в багажник. Мне вовсе не по себе хотя бы потому, что Лиза тратит на поездку свои деньги, но я сто раз предупредила ее, что мои средства рассчитаны лишь на автобус. Она заявила, что вызвала бы такси и без меня, так в чем разница?

А разница была. Потому что теперь я ехала с ней. И по логике вещей мы должны делить затраты пополам. Но мои финансы в последнее время, когда я была постоянно чем-то занята и не брала дополнительные смены в кафе, строго отрабатывая лишь график, пели уже не просто романсы – они издавали душераздирающие крики. Поэтому я страдала, но ехала молча. Понятия не имея, сумею ли когда-нибудь привыкнуть к легкости Романовых, с которой они расстаются с деньгами. Может, и не стоит вообще привыкать.

Первой парой по расписанию у нас эргономика, на которую не хотелось бы опаздывать. Напоминаю об этом Лизе, и, когда автомобиль тормозит перед главным входом, мы так сильно спешим, что приходится вернуться за сумками, которые оставили в багажнике. А потом еще и споткнуться о липкие неприятные взгляды, когда за нами с громким хлопком закрываются университетские двери.

– Он правда собирается жениться? Вот на ней?

– Свадьба в их возрасте? Глупо как…

– Да не так уж они и подходят друг другу…

– Разве что она беременна?

Фу! К горлу подкатывает тошнота, когда я слышу этот гнусный шепот и замечаю, как рассматривают мой живот, чуть выпирающий из-за плотного завтрака, который в меня запихнула Лиза, в то время как сама только поковырялась в омлете. Застываю на месте, но она приходит на помощь.

– Тик-так, тик-так. Лейла Андреевна не будет ждать, – напоминает о главном, взяв меня под руку и утягивая за собой. – Забей на них, перебесятся. У популярности есть обратная сторона: они просто тебе завидуют.

Мне не нравится, но я сосредотачиваюсь на том, что сейчас важнее – не опоздать на пару. Забег на третий этаж с препятствиями в виде мешающихся под ногами студентов помогает отвлечься. В аудитории сразу смотрю в сторону кафедры и довольно выдыхаю, когда не обнаруживаю там ни стервозного преподавателя, ни ее вещей. К своим местам мы с Лизой поднимаемся уже спокойнее. Скидываем куртки на ходу, снова улыбаемся друг другу, потому что оделись одинаково. Лиза одолжила мне один из своих объемных темно-зеленых свитеров со змеей, я поделилась с ней широкой синей лентой, которые мы завязали под воротничками белых блузок. Вместе с простыми темными джинсами и грубыми ботинками наши образы казались до безумного похожими (если только не думать о том, что у Лизы обувь была из натуральной кожи и раза в три дороже).

Когда мы уже располагаемся и раскладываем нетронутые за полгода тетради на парте, к моему удивлению, на пару заявляется Рома Кузнецов. Я его не ждала, поэтому позвала Лизу сесть со мной. Но он, поцеловав меня в щеку, не возмущается на этот счет. Без проблем падает на стул за нами и просит сесть плотнее, чтобы не видно было, как он спит, гаденыш такой. Я, пока он не уснул, оборачиваюсь назад и тычу его ручкой под ребро. Рома тут же с возмущенным криком вскакивает, потирает бок, смотрит сонно на меня. Небритый, помятый, темные волосы прилизаны на одну сторону, зато довольный, как слон.

– Ты чего? Я только улегся, – ворчит на меня. – Даже не представляешь, как я устал этой ночью…

– Избавь меня от подробностей, пожалуйста, – прошу его, а Рома скользко улыбается мне. – Я хотела узнать у тебя про собачницу.