Для меня достаточно того, что она уже допускает мысль о «них». Значит, думала об этом.
– Ты не видела мои растяжки! Я не хотела идти учиться на дизайнера, потому что мне рассказали, что на старших курсах студенты часто рисуют друг друга с натуры. А я умру от стыда, если мне придется раздеться перед всеми.
– От этого еще никто не умирал. И никто не заставит тебя делать это, если ты не захочешь. Думаешь, найдется мало желающих засветить задницу? И вообще, голым никто не позирует. Позируют в белье – все остальное додумывают, поняла?
Лиза прыскает от смеха, а я продолжаю со строгим видом размахивать у нее перед лицом указательным пальцем.
– И если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь начать работать над своим телом, которое я, между прочим, – обвожу рукой ее силуэт в воздухе, – считаю красивым и женственным. Но! Ты должна есть! И прекратить делать то, что делаешь с собой сейчас. От голода и этих издевательств твой организм, наоборот, перейдет в режим сохранения энергии и встанет. Нужно есть как можно чаще…
– Да знаю я. Я не всегда была такой, – брезгливо фыркнув, говорит Лиза. – Я была килограммов на десять меньше и занималась бальными танцами. Сжигала столько энергии, что могла в перерывах есть булочки с маком – по нескольку штук за раз – и не поправлялась. В восьмом классе бросила танцы, чтобы подтянуть оценки в школе, а есть продолжала столько же, сколько и раньше. Вот и… раздуло меня быстро. А сдуться так и не получается…
– Лиза, все в твоих руках…
– Об этом легко говорить! – перебивает меня на эмоциях. – Когда ты
Ненавижу, когда люди попрекают меня худобой, но сейчас сдерживаюсь, потому что знаю: Лизе плохо и от моих слов не станет лучше.
– Какая? Ростом с гнома? – серьезно спрашиваю ее я. – Неудачница, которая не сумела поступить на бюджет, хотя ничего, кроме как рисовать, больше не умеет?
– Я не об этом, – смущается она от моих слов. – Просто я… я каждый день просыпаюсь с мыслью, что вот сегодня все изменю… Похудею, встречу того самого и…
– Может, и встретила уже!
Она отмахивается от меня, а я снова тяну Лизу к себе. Обнимаю. Мне это нужно так же сильно, как и ей.
– Я буду присматривать за тобой, тебе придется с этим смириться, – шепчу и сильнее сдавливаю ее плечи, когда кто-то вновь ломится в дверь. – Не переживай, никто не зайдет. Швабра уборщицы шикарно справляется с… охранными чарами? Или как там ты рассказывала про своего «Гарри Поттера».
– А ты в теме, смотрю.
Я слышу улыбку в голосе Лизы и наконец выдыхаю.
– У меня хороший учитель, – отпустив ее, улыбаюсь в ответ, а следом проверяю время на телефоне. – Нам бы поспешить, если не хотим опоздать на пару. Осталось пять минут до рисунка.
– Да-да!
Она подскакивает на ноги как-то чересчур резво. Включает переднюю камеру на айфоне и, ахнув, пытается судорожно стереть темные разводы под глазами.
Из уборной мы выходим, уже мило болтая. Лиза в более-менее хорошем настроении и почти не похожа на панду. Я убираю остатки туши в уголках ее глаз, а перед самой дверью в аудиторию, где проходят занятия, вдруг представляю, как она пойдет домой… одна… Не хочу сейчас оставлять ее наедине с собой и теми жуткими мыслями.
– Слушай, Лиз, я обещала посидеть с племянником, поэтому не вырвусь сегодня никуда, но, может… Может, ты захочешь ко мне в гости? – Я в первый раз зову к себе кого-то после побега Рафа, и мне немного не по себе. Вдруг она тоже отреагирует не лучшим образом? Она привыкла к комфорту и определенному уровню жизни. – Погоняем друг друга по шрифтам к завтрашнему зачету, – быстро добавляю я, чтобы скрыть неловкость.
– Зачем? Там же все платят, никто в здравом уме не будет учить этот бре… – Лиза замолкает, когда я приподнимаю бровь. А потом громко смеется: – Ты сумасшедшая! Там двести шрифтов!
– Я выучила сто семьдесят пять, но мне нужно, чтобы меня хорошенько поспрашивали.
– Ладно. – Она поднимает руки, сдаваясь. – Конечно.
– Только если пообещаешь не пугаться! У нас не хоромы. Если честно, у нас в целом довольно убогая квартира и дом. А еще у меня две противные сестры-двойняшки, – тараторю я. – Одна очень громкая и особенно бесячая. Другая совсем неприветливая, сидит у себя в комнате, а когда выходит, то слоняется по дому с таким лицом, будто кто-то умер. И племянник… ну ему чуть больше года, конечно, он крикливый и противный. И слюнявый: у него режутся зубы. А у мамы сегодня родительское собрание, она в школе работает и будет поздно, но тебе придется иметь в виду, что она тоже своеобразная…
– Не переживай! – заявляет Лиза, останавливая мой бесконечный монолог. Подталкивает в кабинет, потому что в конце коридора показывается преподаватель. А когда мы становимся за соседние мольберты, шепчет мне: – Я буду рада познакомиться с твоей семьей. Они не могут быть плохими, потому что ты хорошая.
Не уверена, что ее логика верна, но ладно уж. Надеюсь, я не совершаю ошибку.
