На работу, куда Романовы подкидывают меня, я заявляюсь с будто приклеенной улыбкой, но она быстро сходит, когда я лезу в чат. Записка так и жжет карман, и, пока у меня есть десять минут перед сменой, я, запершись в подсобке, с ужасом листаю неприятные и даже гнусные слухи, которые плодятся со скоростью света.
Блеф Савельева и Гали работает лучше, чем я думала. Потому что с тем же усердием, как их теперь превозносят, нас, а в особенности меня, втаптывают в грязь. Сообщения о том, что я колхозная нищебродка и роковая разлучница, кажутся цветочками по сравнению с тем, что пишут сейчас.
Я разоряю Даню: кто-то выкидывает в чат чек из художественного магазина (разве это не частная информация?), и меня быстро определяют в содержанки. Из-за меня и моей учебы, которую, кстати сказать, он оплачивает, Даня скоро лишится всего: тачки, квартиры и, кажется, даже модной одежды, которую он сменил на старый ватник и треники. Все так решили после нашей с ним фотографии с субботника, которую зачем-то выложила Вета, чтоб ее. Хотя злиться на сестру смысла нет – и без нее докопались бы до нас, нашли бы повод. Например, что Даня из-за меня бросил футбол – это сейчас обсуждают. В общем, меня ненавидят. Откровенно и пылко.
«Давайте ей эти ее краски на голову выльем».
«Да, хоть отросшие корни спрячет».
Это ужасно. У меня наворачиваются слезы. Хорошо, что меня подгоняет стук в дверь подсобки и очередь из клиентов, которые ждут свой кофе. Плохо, что с каждым часом дела обстоят только хуже. Мне и в кафе устраивают веселье. Сначала я не подаю вида, когда незнакомая девочка, у которой я собиралась взять заказ, просит другого официанта. Но напрягаюсь, когда в меня врезается уже другая и выбивает из рук поднос, потому что мне приходится платить из своего кармана за бой посуды и испорченный сэндвич. А когда два человека подряд со скандалом просят переделать идеальный кофе, который сделала я, и Катя тоже косится с подозрением. Ну а первокурсницу, орущую, что нашла в своем салате белый волос, сильно смахивающий на мой, она выталкивает из кафе уже силой.
– И не дай бог сболтнешь что-то начальнице! – проведя пальцем по шее, заявляет она новенькой с глазами по пять копеек.
– Спасибо, – искренне благодарю я Катю, когда стажерка в третий раз за час уходит курить, лишь бы держаться подальше от нас и от работы.
– Не объяснишь, что происходит? – Катя шепчет так, чтобы все, кто пялятся в нашу сторону, не услышали.
– Ты, видимо, не состоишь в змеином чате?
– Где?
Я порывисто обнимаю Катю и еще раз благодарю за все. Мне ее правда будет не хватать, она хороший человек. Даже с одной почкой добрее, чем многие. Правда, убедить ее в том, что я в порядке, не выходит. После визита начальницы, которая, к слову, неожиданно оказывается в духе (наверное, помирилась с парнем) и даже хвалит меня, не зная, что сегодня я магнит для всех бед, уничтожающий репутацию ее кафе, Катя прогоняет меня домой из подсобки, где я на радостях разгребаю хлам, до которого месяц не доходили руки (а по факту прячусь ото всех).
– Я точно вам не нужна? – спрашиваю, потому что уже не помню, когда в последний раз закрывала кафе.
– Сегодня? – Она смешно таращит глаза. – Точно нет!
Я выдавливаю улыбку, а она как-то особенно трогательно и нежно гладит меня по плечу в знак поддержки:
– Мы справимся, ты
Она кивает за окно, где в свете уличного фонаря стоит… Данил Романов? Я не перетрудилась, мне не кажется? Да, это он. На удивление, в черном пальто с высоким воротником. Уже лучше, не джинсовка, конечно, но с теплыми вещами у него как будто и правда проблема – дует себе на руки, пытаясь согреться. Или на улице действительно похолодало, и хорошо, что я надела под теплую куртку шерстяной свитер, в котором запарилась в универе, или я ошибалась насчет Рафа и не такой уж он ледяной айсберг. Его поцелуи ведь совсем не холодные.
Данил не заходит в кафе, поэтому я, несмотря на все ужасы, которые на меня свалились, спешу выйти к нему. Одеваюсь в темпе вальса, на скорую руку делаю горячий зеленый чай с жасмином – нам завезли новый сорт, очень вкусный, особенно должен понравиться эстетам. А когда выбегаю на улицу, торжественно вручаю Романову вместо приветствия, и он меня молча благодарит, грея руки о стакан.
– Возможно, нужен был кофе, – шучу в надежде на реакцию, зная, что кофе он не пьет, но зачем-то ходил ко мне на работу по четвергам. Пусть уж сознается.
– Чай в самый раз, – не ведется Данил на провокации. – Пройдемся? – предлагает он.
А я просто делаю шаг вперед. Не спрашиваю, куда он дел машину и почему без нее. Не уточняю, для чего Данил вообще здесь: я же как-то ходила раньше одна. Не принцесса, в отличие от некоторых: справлялась тогда, справлюсь и сейчас. Иду, слушая морозный хруст под ногами, шум колес проезжающих мимо машин и шипение, с которым Романов аккуратно потягивает горячий напиток, просто молчу и улыбаюсь. Жаль, что тут до дома всего ничего – уже сворачиваем на нашу улицу.
