Несмотря на то что Цунэко-сенсей воспитала детей, живет в соседнем доме с сыном, стала счастливой бабушкой, она всегда говорит: «Я одна». Но постепенно я обнаружила, что само ее представление об одиночестве очень отличается от моего. У нее нет к этому слову негативного отношения, она не считает, что быть одиноким — печально, страшно или стыдно. И для нее одиночество — это естественное состояние.
А ведь многие из нас, включая меня, например, очень боятся и очень не любят одиночества. И для того, чтобы не быть одинокими, стремятся покрепче связать себя с другими людьми, быть «хотя бы с кем-то». В результате мы иногда обрекаем себя на отношения, которые нам не подходят, и в разы увеличиваем свой стресс. И на работе изо всех сил пытаемся завести друзей, и в личной жизни цепляемся за людей. Может, поэтому, где бы мы ни находились, мы всегда сидим в соцсетях.
Мы слишком боимся одиночества, поэтому идем на очень большой компромисс с другими или слишком им льстим. Мы все время общаемся с людьми, и из-за этого у нас беспрестанно возникают проблемы и недовольство во взаимоотношениях. А жизнь Цунэко-сенсея учит другому: «Одиночество — это прекрасно».
Именно потому, что, по сути, сенсей — одиночка, она ничего сильно не желает от людей и не возлагает на них надежд. Она не расстраивается, когда человек хочет к ней приблизиться или когда хочет с ней расстаться. Она не сердится. И это дает всем, кто ее окружает, свободу и комфорт. И обратный результат — увеличивает число ее обожателей.
Если вы действительно хотите улучшить взаимоотношения с людьми, нужно ценить и время, когда вы одни. На самом деле, может быть, это и есть главное.
Когда ты работаешь, со всех сторон слышатся призывы: «Больше старайся!», «Больше расти!» — и от этого возникает чувство, что нужно соревноваться с другими и побеждать.
Почти каждый день на прием ко мне приходят пациенты, буквально раздавленные этими установками. Я сама когда-то испытывала такое же чувство, поэтому хорошо их пониманию.
Почти сразу после рождения ребенка я выходила на работу, но всего два раза в неделю. В это же время мои коллеги, врачи одного со мной возраста, выступали с докладами на научных конференциях, стажировались за границей! И когда я видела всех, кто блистал в первых рядах, меня охватывало уныние.
Сенсей успокаивала меня: «Можно не гореть на работе, но воспитанием детей надо заниматься как следует. Это обязательно пригодится». И продолжала: «Есть много врачей, которые могут осмотреть пациента, но для ребенка мать — единственная. Воспитывать ребенка, беречь его — тоже важная работа».
Когда сейчас смотришь на сенсея, то думаешь: у нее есть все — прекрасная работа, мир в семье. Но ведь все это потому, что сенсей не делала ошибок в важные моменты жизни и правильно ее прожила.
Ответ на вопрос, правильно ли ты жил, не получить вот так сразу. В больших делах быстрых результатов не бывает. Но в каждом из моментов нашей жизни есть много важных вещей. И к этим моментам нельзя относиться небрежно.
После того как оба сына стали самостоятельными, сенсей продолжила работать — потому что в ней по-прежнему очень нуждались. В то время она перевелась из больницы у подножия горы Сиги, где проработала 22 года, в другую, в провинциальном городке Есиногун префектуры Нара. На работу она выходила пять дней в неделю. И даже иногда по субботам, в официальные выходные.
Похоже, в этот период отношение к работе Цунэко-сенсея изменилось с «Я работаю, чтобы жить» на «Я с удовольствием убиваю время с помощью работы». Сенсей комментирует:
У меня ведь нет особых увлечений. И дома делать нечего. Вот я и подумала, что лучше, наверное, держаться за работу: можно и делом заниматься, и беседовать о всякой всячине с пациентами и сотрудниками. Потом в семьях обоих сыновей начали появляться славные внуки, и я построила дом на одном участке со старшим сыном.
