У Цунэко-сенсея очень мало желаний.
Она всегда опрятно и аккуратно одета, но я ни разу не видела у нее дорогущих сумок или аксессуаров. Она не гурманка, не гонится за изысканной едой, у нее нет увлечений, требующих больших затрат. Она никогда не стремилась к высокому положению или шумной славе. Каждый день она просто жила изо всех сил и старалась делать то, что могла.
Мне кажется, современное японское общество полностью переняло ценности, свойственные европейскому и американскому капитализму:
«Хочу, чтобы каждый день был еще более интересным и насыщенным!»
«Хочу жить еще комфортнее, со вкусом!»
«Давайте сделаем еще более успешную карьеру, давайте будем еще активнее!»
Мы, наверное, сами того не понимая, все больше проникаемся желанием получить что-то еще и еще. Однако каждый раз, когда нас охватывает этот азарт, мы одновременно чувствуем смутное недовольство своей жизнью. Думаем: «А вот
Например, человек сравнивает себя с коллегами, с друзьями, со стандартами общества и, обнаружив то, в чем «недотягивает», впадает в уныние. Или думает о других: «Это из-за них у меня ничего не получается», сваливает вину на посторонних, нервничает и сердится. От этого страдают многие. Включая и меня.
А вот Цунэко-сенсей, как ни странно, мыслит иначе. Даже если на работе кого-то из ее коллег назначают на более высокую должность, она не переживает. Если кто-то более гостеприимен или более активен, это не вызывает у нее недовольства. Она очень последовательна в своем представлении о том, что «у других людей одна жизнь, а у тебя — другая».
Еще сенсей никогда не начинает первой ссориться, не дает вовлечь себя в конфликты и интриги. Это не означает, что она холодна или надменна, стиль ее общения можно описать так: «Если меня попросят, я пойду, если меня попросят, я помогу».
Сенсей не очень часто приглашает кого-нибудь пойти вместе развлечься и не вмешивается в чужие дела — знает меру в общении с людьми. Мы знакомы много лет, и со мной было так же. Но если кому-то плохо и он приходит за советом, она обязательно выслушает и поделится теплом.
Цунэко-сенсей и с коллегами, и с пациентами, со всеми, с кем угодно, общается спокойно, на равных. Если ее спросить: «А есть люди, которые вам не нравятся?» — то она ответит: «У меня нет ни симпатии, ни антипатии к людям», и на лице ничто не дрогнет. В больнице, где она трудилась много лет, никогда не было людей, с которыми она враждовала бы или чувствовала себя неуютно.
Я сейчас работаю врачом-психиатром, провожу консультации для сотрудников двадцати с лишним компаний. День за днем я слышу различные жалобы, например: «Я не выношу начальника, совсем нет сил терпеть», «Один коллега, господин N, мне совсем не подходит по характеру, работа c ним — сплошной стресс».
Если ваши коллеги вам неприятны или совсем невыносимы, ходить на работу, конечно, тяжело. Многие от стресса даже заболевают. Но чем больше думать о человеке: «Не люблю», «Не выношу», тем ярче это будет отражаться в вашем взгляде, поведении, во всем. Человек обязательно все поймет. Естественно, отношения станут еще хуже, а ситуация может накалиться. Будет достаточно незначительного повода — и вспыхнет конфликт. Я сама очень резко выражаю симпатии и антипатии, мгновенно решаю, с кем встречаться и с кем не встречаться, поэтому хорошо понимаю, как мучительно жить таким людям.
Что делать, чтобы выстраивать более ровные отношения? Если смотреть на сенсея, задавая себе этот вопрос, то кое-что замечаешь. Она хорошо знает, что такое дистанция, ни с кем не сближается через силу. Однако тех, кто ее любит, тех, кто с ней близок, она встречает с радостной улыбкой, с ними она весело и много разговаривает. Но с другими — остается сдержанной.
Во всех нас есть хорошее и плохое. Поэтому если общаться, обращая внимание только на хорошие стороны, то и нам, и другим будет весело и радостно. Но если слишком приблизиться к человеку, рано или поздно мы столкнемся и с его плохими качествами. Дальше мы, возможно, потребуем от человека слишком много. И наконец, не получив от него желаемого, испытаем гнев и разочарование.
Может быть, именно из-за того, что сенсей хорошо это понимает, она тщательно держит дистанцию с людьми.
Откуда же берется это чувство дистанции? Мне кажется, оно зарождается из бесстрашия. На него способна только душа, которая не боится одиночества.
Когда я решила написать эту книгу, мы снова начали говорить с сенсеем о многом, и она не один раз объясняла смысл своих слов: «Все мы, по сути, одиночки».
