Она расписалась в квитанции, хотя там ничего не было сказано. Сверток был тяжелый. Она положила его на стол и вскрыла ножом. Сняла пупырчатую защитную пленку и ахнула.
Это была вывеска, двусторонняя вывеска. На черно-зеленом фоне в импрессионистской манере изображены головы трех лебедей с оранжевыми клювами, их белоснежные шеи переплетены, и на каждой голове по маленькой короне. Ниже золотыми буквами было написано: «Три лебедя». Вывеска представляла Черри, Мэгги и Розу, изображенных несколькими умелыми мазками. Если бы Черри сама делала заказ, то не смогла бы придумать более яркого образа.
Только один человек мог создать это совершенство. Откуда он узнал размеры и где разместить скобы, чтобы ее повесить? Должно быть, в лагере завелся шпион. Или он приезжал ночью, чтобы сделать замеры?
Вывеска была бесподобной. Кто бы сомневался! Но в ней содержалось послание. О поддержке, несмотря на их размолвку. Черри переполнили чувства. Майк точно знал, как передать то, что требовалось. Изображение представляло их идеально.
Она поискала записку, но ее не было.
– Ого, мам! – Мэгги подошла и встала позади. – Ничего себе! Я не знала, что ты попросила папу ее сделать.
Ей не надо было говорить, что эта работа Майка. Это и так было очевидно: поразительная, стильная, эффектная.
– Я не просила. А как он узнал, что мы сменили название? – спросила Черри. – Я не говорила ему. Хотела сделать сюрприз.
– Это я сказала, – призналась Роза. – Он звонит мне почти каждый вечер, чтобы узнать, как Герти. Мне кажется, он скучает по нам.
Охваченная чувством вины, Черри отвернулась, чтобы не расплакаться.
Правда заключалась в том, что ей было неловко сообщать Майку о смене названия. Она опасалась, что это еще больше расстроит его. Они почти не разговаривали на прошлой неделе. Обменивались вежливыми сообщениями и звонили несколько раз друг другу, чтобы обсудить бытовые вопросы. Короткие сухие разговоры, от которых расстояние между ними только увеличивалось, и с трудом верилось, что они всего в часе езды друг от друга.
Вывеска, безусловно, была символом. Оливковой ветвью. Знаком того, что он желает им добра.
– Давайте ее повесим, – предложила Мэгги. – Выставим завтра отличную фотографию. Эд! – окликнула она одного из легендарных братьев. – Можешь ее повесить?
– Черт возьми! – восхищенно произнес Эд. – Какая красота! Пойду за стремянкой.
Через час, после многочисленных ругательств и проклятий, произведение искусства красовалось во всем своем великолепии. На ярком солнце была видна каждая деталь: приглушенный зеленый, ярко-белый и золотой.
– Великолепно! – сглотнув комок в горле, воскликнула Черри.
Хотя он и не лебедь, строго говоря, но все же один из них. Без Майка они бы не добились того, чего добились. Все эти годы он был с ними, поддерживал их, вдохновлял, любил всем сердцем.
Черри отошла в сторонку, чтобы позвонить ему. Нельзя оставить этот жест без внимания. И возможно, просто возможно, он станет поворотной точкой. Черри была так занята, что не осознавала, как скучает по Майку. Она сфотографировала вывеску, чтобы послать ему, и набрала его номер.
Послышались гудки, но он не снимал трубку. Потом включилась голосовая почта. Черри закрыла глаза и оставила сообщение: «Майк, у меня нет слов, чтобы выразить, как много это для меня значит. Она прекрасна! Спасибо тебе. И я очень надеюсь, что ты сможешь приехать завтра на открытие. Мы все были бы счастливы. – Она замешкалась. – Люблю тебя».
И поняла, что не говорила ему этих слов с момента его вечеринки. Было время, когда они произносили эти слова несчетное количество раз за день. Но Черри по-прежнему любила Майка. Конечно любила. Она вздохнула, глядя, как вывеска тихонько покачивается на ветру, и подумала, не слишком ли высокую цену заплатила за то, что сделала.
Солнце пылало на небе. Жаркий июнь. Черри пошла к Мэгги и Розе:
– Послушайте, мы все вкалывали как ненормальные. Давайте искупаемся. Мы заслужили перерыв.
Мэгги и Розу не надо было приглашать дважды. Втроем они ринулись через паб и выбежали наружу через французскую дверь в задней части.
– Только гляньте на мой газон! – выкрикнула Роза, раскрасневшаяся от гордости и бега, когда их босые ноги утонули в упругой траве. – Произведение искусства.
Она превратила запущенный клочковатый газон в бархатистый и соблазнительный. Его ровные полоски спускались к самой реке.
Они остановились на берегу, тяжело дыша.
Черри начала смеяться:
– Взгляните на нас. Ну и вид. Надо смыть всю эту грязь и пыль, пока Герти не вернулась. – Она стала раздеваться.
– О боже! Вода небось ледяная. – На лице Мэгги было сомнение.
– Давай. У нас не будет другого шанса, когда появятся посетители. – Черри сняла комбинезон и стояла в лифчике и трусах.
– Бросьте. Мы должны это сделать как полагается. Долой одежду! – Роза сбросила комбинезон, футболку, а потом лифчик и трусы.
