Но мы дорого за это платим. Любовь, которой так злоупотребляют, теряет свой блеск. После гневного нападения и контратаки очень трудно делать страстные жесты: либо оба партнера к ним не расположены, либо не знают, как они будут приняты. Помириться после ссоры становится все трудней; в таком климате неудовлетворенности друг другом приятная сторона любви больше не может выражаться свободно и непосредственно. Любовь начинает проявляться исключительно в узких рамках привычных выражений, в тусклой атмосфере взаимного недовольства. Это очень далеко от того, что обещал брак.
Однако самая тяжелая плата — изменения в личности партнеров. Неудача их любви заставляет обоих отойти за собственные ограничения. А это означает расцвет невротических тенденций, которые они принесли с собой в брак.
Неудача в попытке найти надежную любовь с другим человеком отбрасывает нас к первой любви, которую мы знаем, к примитивной, инфантильной любви к себе, которая оказалась такой надежной. И этот тип любви, или нарциссизм, может принимать самые разные формы. Обычно у партнеров, разочаровавшихся в браке, он принимает ту форму, которая у них была до брака.
Мужчина, который до брака отличался честолюбием, сейчас становится еще более честолюбив. Такой мужчина в конце концов безупречен и выше критики. Общество аплодирует ему, и никто не подумает спросить, не является ли его стремление к успеху следствием неудач в любви к жене и детям. В старину такой мужчина в ответ на неудачу в любви мог ответить стремлением к власти в семье — он становился деспотичным отцом и мужем. Авторитарный глава семьи раньше был более приемлем, чем в наши дни; сегодня мы находим такого мужчину старомодным и даже смешным.
Женщина тоже может стремиться к достижениям за пределами семьи и находить для этого все больше возможностей. Но чаще она проявляет любовь к себе в каком-то аспекте своей роли в семье. Она может командовать мужем и детьми, принимать все решения, железной рукой в бархатной перчатке или без нее править домом. Она может действовать мягче и подавлять детей, излишне опекая и защищая их, держа их в пассивной зависимости от себя тогда, когда они уже сами должны принимать решения. Мы привыкли неодобрительно смотреть на такие проявления материнской любви, но преданная мать по-прежнему пользуется уважением в обществе и ее любовь к себе может никогда не осуждаться ни ею самой, ни окружающими, несмотря на ее отрицательное влияние на мужа и детей.
Разочарование в любви может принимать другую форму: вместо господства — полная зависимость. Если нельзя проявлять любовь равноправно, давая ее, то можно выразить беспомощностью. В прошлом женщины хорошо справлялись с выражениями беспомощной женственности. Хотя элемент этой роли и сегодня составляет часть женской привлекательности для мужчин, проявление способностей и самостоятельности быстро становятся более желательными, чем беспомощность. Болезнь — другое дело, и в эту игру могут играть оба пола. Мужчина может каждый день храбро тащиться на работу, несмотря на язву, хроническую головную боль и усталость; женщина стоически выполнять свои обязанности по дому, вопреки мигрени или болям в спине, и все должны сочувствовать и аплодировать, иначе их сочтут бессердечными. Психосоматическая медицина доказала, что многие болезни не имеют явной органической причины. Больной одновременно свой враг и жертва; соматическое выражение психологических сложностей — ловушка, из которой очень трудно выбраться, если попал в нее, потому что такой образец поведения подкрепляется самыми ранними детскими переживаниями и трудностями.
Каков бы ни был образец поведения, он вероятнее всего будет тем, что наиболее глубоко связан с неудачными попытками любви в детстве. Отчужденный мужчина, чья застенчивость казалась полюбившей его женщине одним из его привлекательных качеств, еще более отчуждается: его единственная героическая попытка приблизиться и выразить себя в любви потерпела неудачу и он сдается и снова заползает в свою раковину. За завтраком он читает газету, молча сидит за столом в обед, весь вечер смотрит телевизор; он редко предлагает жене куда-нибудь пойти и не разрешает ей приглашать друзей или принимать их приглашения. Бывают супруги, которые почти никогда не разговаривают друг с другом.
Другие находят противоядие в алкоголе или азартных играх, в своего рода наркотическом пристрастии. Поскольку они явно не поглощены любовью, любая крайность для них, как вспышка яркого цвета в тусклом существовании. Им кажется: да какая разница? Ничто не имеет значения. Они считают, что по собственной вине или по вине другого человека, но любовь им изменила, а без любви ничто не имеет ценности.
Трудно жить с сознанием неудачи. Бывают случаи крайних реакций, но все мы в той или иной степени опасаемся неудачи в любви и пускаемся по дороге, которую уже проходили.
