Для ребенка это нормально, для нас — во многих случаях неудобно, неприятно или способно вызвать раздражение и замешательство. Это может причинить ребенку неприятности. Но мы понимаем, что это детское поведение, и если наказываем или браним ребенка, то лишь для того, чтобы научить его тому, чему он должен научиться.
Но у взрослого такое поведение не может быть оправдано, как у ребенка. Это проявление незрелости и, следовательно, неуместно. Это свидетельство неспособности человека принять на себя взрослую ответственность. Этот нереалистический способ осуществления желаний часто приводит к поражениям и бедам.
Алкоголик, и1рок, всякий человек, настойчиво добивающийся удовлетворения чего-то такого, что для него особенно важно, склонен вести себя таким образом. Такой человек думает прежде всего о себе, и такая сосредоточенность притупляет чувствительность к другим людям. Невозможно преследовать свои всепоглощающие желания и одновременно думать о других людях.
Даже временное согласие и раскаяние, обещания' вести себя по-другому, дорогие подарки и жесты любви — все это лишь попытки примириться. Это умиротворение любящего человека в стремлении смягчить неодобрение и, может быть, отдалить катастрофу. Но в любой момент, особенно если желания так и не удается удовлетворить, такой человек может гневно взорваться или впасть в состояние жалости к самому себе. Некоторые мужчины проявляют такую незрелую реакцию, когда усталая жена отвергает сексуальные поползновения. Некоторые женщины столь же незрело реагируют на несогласие мужа ради жены возложить на себя бремя дополнительных расходов. В обоих случаях реакция взрослого не лучше реакции ребенка. Собственные желания для таких людей становятся слишком сильными, и они не могут с ними справиться. Отказ, откладывание, компромисс — все это им чуждо.
Обычно такое поведение мы называем детским или эгоцентричным. Справедливо, что нужно освободиться самому, чтобы уделять внимание другим. Комфортные отношения требуют определенной свободы, возможности в чем- то отказываться от собственных интересов. Мы не можем быть влюблены и настроены на высоко чувствительные потребности и желания человека, которого любим, если в нас самих стоит постоянный шум статики, который мы не можем отключить.
Другим главным препятствием к свободе может послужить низкая самооценка, плохое представление о себе самом. В результате множества травматических переживаний, описанных выше, люди часто приближаются к зрелости, чувствуя себя недостойными, неуверенными в своих способностях, они постоянно оценивают себя. Эти раны роста бывают двух основных типов: либо они калечат нас, ограничивая способность функционировать, либо по-прежнему причиняют острую боль от прежних угрожающих и травматических переживаний.
В обоих случаях мы психологически находимся в таком состоянии, что постоянно запинаемся за собственные ноги. Мы не можем оторваться от сомнений в себе, чтобы сфокусировать внимание на ком-то другом и выработать привязанность. Если трус когда-либо и завоевывал красавицу, то мог сохранить ее лишь в качестве няньки или матери. Любовь питается тем, что мы даем объекту любви. Люди низкого о себе мнения готовы стать объектом благотворительности и чаще, чем сами подозревают, развивают односторонние отношения зависимости.
Тонкие невротические тенденции, пронизывающие любовь и заражающие ее, трудно устранить не только потому, что они возникли давно, но и потому, что они отвечают подсознательным потребностям. По определению, мы не можем распознать их в себе.
Любовь задолго до того, как перерастет в брак, часто и заметно обесцвечивается постоянным проявлением вредных образцов поведения со стороны одного или обоих любящих. До определенного момента они стараются игнорировать подобные инциденты, растворять их в более здоровых элементах своих отношений. Однако вскоре их рациональное поведение начинает уступать перед настойчивыми, хотя и поражающими их подсознательными следами неврозов. «Что с нами происходит? — встревожено спрашивают они друг у друга. — Почему мы причиняем друг другу боль? Мы ведь по-прежнему любим друг друга, но больше не испытываем радости». Перевод: у нас есть потребности, о которых мы не подозреваем, которые несопоставимы с нашей любовью и вредны ей, и эти потребности часто проскальзывают в наши добрые намерения и заставляют совершать поступки, о которых мы впоследствии сожалеем.
