Мы вырастаем с неудовлетворенной подсознательной потребностью испытать принятие и любовь со стороны других людей. Нам как будто по-прежнему шесть лет и мы не знаем, чего нам хочется больше: любви или самоутверждения. Желания шестилетнего ребенка по-прежнему обладают неодолимой силой и часто приводят его к конфликтам и неприятностям. В один момент он просит любви, в следующий — демонстрирует свое самоутверждение каким- нибудь актом неповиновения. А выговор или наказание заставляют его усомниться в любви, которую он получает в другие моменты. Некоторые из нас никогда не перерастают такое состояние и продолжают сомневаться в искренности получаемой любви. И если эта потребность в нас сильна, мы удовлетворяем ее далеко не самым разумным путем. Мы невольно испытываем возлюбленную поступком на грани приемлемости, а потом, чтобы понять ее чувства, подвергаем ее допросу третьей степени, словно она преступник.
Иногда господствующая подсознательная потребность прямо не связана с любовью, какой мы обычно ее знаем, однако она может оказывать длительное пагубное влияние на любовь. В результате ядовитого впечатления ранних лишений человек невольно уходит в жизнь под одним лозунгом: обладание безопасней любви. Он оставляет себе слишком мало времени, чтобы выработать те сложные чувства, которые делают отношения с лицом противоположного пола стоящими. Крепость материального богатства, которую такой человек возводит для себя, чтобы защититься от мира, защищает его и от женщин. Он не понимает, что любовь не нуждается в обороне. И в результате любовь, как и все остальное в его окружении, становится ограниченной, пристрастной и часто напряженной.
Все эти искалеченные виды любви обладают одним и тем же трагическим свойством. Радостные ожидания сменяются спорами, разочарованиями и сознанием неоеу- ществленности. Люди, попадающие в такую ситуацию, не злодеи; они просто невинные жертвы собственных сил, которые не могут ни разглядеть в себе, ни контролировать. Возможно, это образцовые граждане со значительными достижениями. Людям нравится быть с ними. И от этого становится еще непонятней, как можно совместить выдающийся успех в обществе и неудачи в личной жизни и глубочайших привязанностях?
Ответ, конечно, дать легко. Мы усваиваем правила и живем согласно им. Общество редко требует от нас больше, чем мы сами. Что еще важнее, социальные требования четко очерчены, в то время как мы совсем не уверены в том, чего хотим в самых близких отношениях. Не успеем мы удовлетворить желание, как начинаем испытывать дискомфорт и чувство вины. Чисто социальные отношения обычно не связаны с подобными внутренними сложностями. Ритм общества прост и четок; значительно трудней идти в такт с гораздо более побудительным и менее понятным темпом наших внутренних потребностей.
Что со всем этим можно сделать? Как справиться с тревогой, низкой самооценкой, незрелостью, подсознательными потребностями — следами неврозов, которые мы все вносим во взрослую жизнь и взрослую любовь?
Многие специалисты в этой области пессимистично утверждают, что сделать почти ничего нельзя. Поскольку тревога, например, возникает в жизни очень рано, поскольку она кажется неотъемлемым компонентом человеческого опыта, а рассмотренные выше теории как будто подтверждают, что это именно так, то много ли у нас шансов для ее исключения?
То же самое справедливо и относительно остальных невротических тенденций. Мало кому удается прожить нормальное детство без ощущения своей недостойности, незрелости, подсознательной фиксации на каких-то более ранних стадиях развития. Возможно, в идеале всего этого можно избежать, но ни мы сами, ни человеческое общество в целом не идеальны. Все виды общества, подвергшиеся изучению, оставляли желать лучшего, когда речь шла об индивидуальном развитии.
Пессимисты указывают, что, поскольку эти дефекты возникают на самых первых этапах жизни, они становятся частью самого основания личности. И как здание строится на фундаменте, так и основание личности обрастает более поздними надстройками. На это основание нагромождается множество переживаний. Когда стрессы и давления усиливаются, надстройки начинают трескаться и вся конструкция оказывается под угрозой. Чтобы предотвратить разрушение всего здания, что-то нужно сделать с его фундаментом.
Так же бывает и с нашей личностью, с надстройкой, которая должна выдерживать жизненные стрессы. Но как добраться до основания, до фундамента психологической жизни к тому времени, как мы стали взрослыми?
Фрейд разработал для этого метод психоанализа, но это долгий и болезненный процесс, и не всякий может позво^ лить себе многолетнюю терапию. Да и нельзя назвать этот метод непогрешимым: ни один метод лечения, ни медицинский, ни психологический, не приводит к полному успеху. Однако перспективы не так мрачны. К надстройке можно добавить множество подпорок, и эти дополнения могут не только укрепить постройку, но и быть декоративными.
