Сегодня обычно подчеркивают необходимость понять, что в нас неладно, как будто одно это гарантирует свободу. Конечно, это часто помогает осознать импульсы, которые подсознательно вынуждают нас действовать. Но одного осознания недостаточно для их устранения. Гораздо легче изменить направление этих потребностей. Хотя подсознательные фиксации и порывы нелегко поддаются сознательному и намеренному перенацеливанию, этот процесс значительно облегчается общим богатством содержания жизни. Это просто означает, что чем больше интересов у человека, тем больше у него каналов и способов для выражения любых своих потребностей. Если у человека есть сильная потребность быть, например, больше с мужчинами, а не с женщинами, это совсем не обязательно должно привести к разрушению его любви. Преследуя свои политические или спортивные интересы, он может проводить достаточно времени с мужчинами, чтобы не испытывать тревоги и ощущения несчастья, когда проводит время с женой.
Разумеется, картина гораздо сложней. В хаосе жизни сводятся вместе многие наши потребности, интересы, аспекты личности и многие люди и ситуации. Именно поэтому так трудно думать о себе. Мы можем оценивать и планировать и делаем это, но решения, которые мы принимаем, отражают скорее наше настроение, чем рациональную мысль. Именно поэтому так важно защищать свое настроение. И любое небольшое наслаждение, любая радость, которую мы приносим себе и окружающим, защищает наше настроение и позволяет ограничить вредное действие невротических тенденций.
Одиночество подобно обычной простуде — ни у кого от него нет иммунитета. Большинство людей в какое-то время пережили эту инфекцию, а некоторые страдают от нее как будто постоянно. Одни более восприимчивы к ней, другие менее, и в целом в своей восприимчивости к одиночеству, как и к обычной простуде, мы существенно различаемся. Мы более склонны к одиночеству в определенном возрасте, в определенное время года и даже в определенные дни недели. Для одиноких молодых людей самым одиноким временем могут быть уик-энды, тогда как пожилые пенсионе- ры острее воспринимают одиночество в будние дни, когда все уходят на работу.
Если еще дальше развить аналогию, можно сказать, что одиночество легко подхватить, трудно вылечить, оно редко приводит к смертельному исходу, но всегда неприятно, а иногда становится невыносимым.
Наблюдатели, следящие за переменами на социальной сцене, считают, что одиночество усиливается. О нем теперь говорят как о социальной болезни, как и о безработице или подростковой преступности; оно не так серьезно по своим последствиям, как другие социальные болезни, но очень тяжело для тех, кто им страдает; а более счастливым даже мысль об одиночестве причиняет боль.
Наши города с их разбухшим населением и поднимающимися к небу домами-скалами — рассадник одиночества. Соседские отношения разрушаются под напором строительных бульдозеров, и семьи разлетаются в поисках работы. В мире автомобилей старые, удобные и привычные группировки людей исчезают. На заводах управляемые компьютерами машины сменяют группы общительных сотрудников, и теперь некоторые профсоюзы требуют «компенсации за одиночество» для одиноких контролеров машин, которым не хватает общения с товарищами. Увеличивающаяся продолжительность жизни создает новый тип одиночества среди мужчин и женщин, которые пережили свою работу, друзей и браки.
Эти разделяющие силы действуют наряду с другими, подробно описанными социологами. Нас в данном случае интересует одиночество не как социальный феномен, но как личный и индивидуальный опьгг. Нам хотелось бы понять, как оно возникает, почему поражает одних людей и не затрагивает других, почему в определенных возрастах оно проявляется интенсивней и как смягчить его и, может быть, предотвратить.
Несмотря на свои очевидные проявления, одиночество далеко не простой феномен. Быть одиноким — совсем не одно и то же, что быть в одиночестве. Мы остаемся в одиночестве по своему выбору. И даже если это не результат нашего выбора, оставаясь наедине с собой, можно сохранить продуктивность, а вот одиночество по определению недобровольно и связано с тревогой и неудовлетворенностью. Для многих видов работы, для некоторых видов отдыха и просто для того, чтобы подумать и помечтать, нужно оставаться одному. Нравится это нам или нет, но быть физически одному часто очень важно и ценно. А вот в одиночестве заключена только печаль.
Мы можем испытывать одиночество в толпе, прижимаясь к людям в переполненном автобусе или вагоне подземки, сидя бок о бок за стойкой бара или в кинотеатре. Физическая близость с другими людьми может обострить одиночество. Одинокому все окружающие кажутся занятыми своими делами, людьми и Жизнью; никто не одинок, кроме него самого. И однако многие их тех, кого он считает счастливчиками, на самом деле в браке, семье более одиноки, чем если бы жили одни.
