Способность любить полностью

Очевидно, это правильно. Но столь же очевидно, что многие молодые люди, гордящиеся своей привередливостью и обдуманностью выбора, на самом деле показывают, что предпочитают быть одни, потому что людям, которые опа­саются создавать привязанности, легко найти недостатки во всех кандидатах. Если человеку не нравится тип людей, с которыми он встречается, но одновременно он не делает за­метных усилий, чтобы оказаться среди тех, кто ему нравит­ся, он ясно показывает, что предпочитает не испытывать привязанностей, как бы сам он против этого ни возражал.

Поистине лучше вступить в брак. Даже если он ока­жется ошибкой, еще большая ошибка не вступать в него. Люди, вступающие в брак, по крайней мере, сохраняют живой способность отдаваться другому человеку, прила­гать усилия, образовывать привязанности и связывать с этими привязанностями определенные надежды. Чем дольше индивид остается вне брака, тем сильней обособ­ляется, отделяется от людей. И тем сильней становится эта постоянная отчужденность, которую мы называем одиночеством.

Предположим, брак оказался ошибкой. Бесстрастно об­думаем цену этой ошибки. Развод может оказаться болез­ненным и дорогим, но это вовсе не неизлечимая рана. Для многих первый брак, даже если он длился недолго, оказыва­ется полезен. Время от времени мы упоминали о благотвор­ных жизненных травмах, и это одна из них. Мы все чаще и чаще видим, что удачным и прочным браком оказывается второй брак для одного или для обоих партнеров.

Тот же самый совет справедлив для овдовевших мужчин и женщин: лучше рискнуть тем, что второй брак может ока­заться далеко не идиллическим, чем оставаться одиноким. Женщина, которая была очень счастлива в первом браке, может горевать по потерянному, но она правильно посту­пит, если выйдет замуж вторично, даже если у нее почти нет надежды на то, что второй брак окажется таким же сча­стливым. На самом деле, если ее первый брак был действи­тельно удачным, а не романтизированным в ретроспекти­ве, у нее очень хорошие шансы на второй удачный брак, потому что она уже доказала свою способность быть хоро­шей женой.

Всегда лучше иметь кого-нибудь, о ком можно думать, кому можно сочувствовать, на кого даже можно сердиться, чем не иметь никого. Лучше иметь козла отпущения для своей неудовлетворенности, и многие браки сохраняются только потому, что удовлетворяют эту потребность.

Ну, хорошо, можно давать отличные советы молодым людям, вдовам и вдовцам, рекомендовать им сразу вступать в брак. Но что если не за кого выйти? Разве такого не быва­ет? Несомненно, удача — значительный фактор. Еще более серьезный фактор — трудность встречи с людьми, нахожде­ния друзей, вхождения в группу тех, кто думает так же, как ты, и готов тебя принять. Мы уже говорили о разделяющих силах, которые в современном городском-пригородном об­разе жизни не дают людям сближаться.

Если река поднимается и смывает мост, очевидно, необ­ходимо построить другой или, по крайней мере, найти лод­ку. Если социальные силы разделяют людей, люди должны найти какой-нибудь способ обойти эти силы и встретиться вопреки им.

Если мы сами не можем создать группу, нас нужно при­соединиться к уже существующей группе. Собственные кри­тики американского образа жизни, например, Синклер Лью­ис^[34], так жестоко критиковали американцев за стремление «присоединиться», что теперь мы сторонимся любого при­соединения, даже к демократической или республиканской партиям. Мы можем год за годом голосовать за одну и ту же партию, но не вступаем в нее, предпочитая оставаться независимыми голосующими.

Но одинокому человеку очень важно присоединиться к кому-нибудь. Ему совсем не обязательно присоединяться к группе, которая ему не нравится. Обязательно найдется гpyппа с интересами, которые совпадают с его собственными. Если он любит спортивные машины, может вступить в клуб любителей спортивных машин; если любит наблюдать за птицами, есть общества любителей такого занятия. Суще­ствуют яхтклубы, лыжные клубы, клубы собирателей ми­ниатюрных железных дорог и моделей самолетов, клубы па­рашютистов, и ныряльщиков, и дельтапланеристов. Есть клубы любителей орхидей, общества цветоводов, выращи­вающих глоксинию или георгины, есть фанатики японских карликовых деревьев и т. д. и т. п.

Чем бы ни заинтересовался человек, обязательно най­дется группа людей с аналогичными интересами. Есть даже международные общества, члены которого обмениваются письмами по интересующей их теме. Не существует разум­ного здорового человека, у которого не было бы никаких интересов или который не мог бы их развивать; у большин­ства есть с полдесятка тайных пристрастий, которые ни­когда не доходили до действий.