– Бетти, извини, пожалуйста! Не обращай внимания. Я… я просто боюсь, что ты собираешься бросить меня.
– В данный момент я и собираюсь это сделать.
– Не своди меня с ума.
– Я и не свожу… Иди… – Ее тон смягчился. – Спускайся вниз; сейчас придет Джо. И перестань беспокоиться; ничего не изменилось. Да, вот что еще: леди Мэри собирается нанести нам визит.
Элен раскрыла рот от изумления, и Бетти вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и по пути к себе в комнату она думала о том, что она должна быть довольна собой, раз на нее такой спрос, раз она нужна. Но какой смысл в том, что ты нужна всем, если нет никого конкретного, кому ты нужна как таковая.
Да, Бетти жалела, что приехала сюда. Жизнь была скучна и тягостна и раньше, но тогда ее чувства не подвергались таким испытаниям, как сейчас.
Было девять часов вечера двадцать шестого апреля 1927 года, и Элен в течение всего дня испытывала тяжелые родовые муки. Первые боли пришлись на пять часов предшествующего вечера, и, когда доктор немного позже осмотрел ее, он улыбнулся и сказал ей, что все еще впереди и что она родит не раньше завтрашнего утра.
На следующее утро в девять часов он снова навестил Элен и после осмотра, улыбаясь, заверил, что нужно подождать еще немного; но ей нечего беспокоиться, все идет хорошо; такое часто бывает с первенцами. К обеду он вернется.
Джо нанял акушерку, но, к несчастью, она сразу же не понравилась Элен, так как не только превратила спальню в филиал больничной палаты, но и стала отдавать распоряжения, которые, по ее мнению, должны были исполняться.
– Давайте, давайте, – то и дело говорила она, – согнитесь, поработайте немного, ребенок не может делать это сам. Этого от него нельзя требовать, верно? Давайте согнитесь. – Когда она стала оказывать практическую помощь в сгибании, Элен закричала, и уже не в первый раз за последние несколько часов; но на этот раз она выкрикнула, с трудом дыша:
– Уходите! Уходите! Джо! Я хочу Бетти. Джо! Джо!
Джо влетел в комнату, затем постоял несколько секунд, глядя на кровать, где стояла акушерка и дышала почти так же тяжело, как Элен, хотя и сохраняя самообладание. Она кивнула головой, глядя на Джо, и, сделав властный жест рукой, сказала:
– Все нормально. Все нормально. Просто несколько более трудный случай.
Джо быстро подошел к кровати, откуда Элен протягивала к нему руки, и, схватив ее за руки, посмотрел на акушерку и спросил:
– Что вы имеете в виду, говоря «несколько более трудный»?
– Только то, что я сказала, мистер Ремингтон. Она… она не хочет контактировать, она напряжена, напряжены все ее мускулы, она должна расслабиться до того, как он будет выходить; она лишь продлевает агонию.
– Агония. Агония. Именно это и есть. – По щекам Элен катились слезы, и она поворачивала голову из стороны в сторону и стонала:
– О Джо! Джо!
– Все в порядке, дорогая! Все в порядке. Скоро все закончится.
– Отошли ее обратно, Джо. Отошли обратно. Я хочу Бетти.
– Она будет здесь через минуту; она спустилась перекусить.
– Хочу Бетти. Хочу Бетти. – Голова Элен металась взад и вперед на подушке.
– Хорошо, хорошо. Пойду и приведу ее. Но пока что, дорогая, постарайся… постарайся сделать то, что говорит сестра: постарайся расслабиться, и роды начнутся.
– Они никогда не начнутся; я умру. Я умру, Джо! Я не в состоянии терпеть! Ты слышишь? Я не в состоянии терпеть. – Теперь она жалостливо смотрела на мужа, а он вытирал с ее щек слезы; затем нежно убрал волосы с ее вспотевших бровей. Но в следующий момент она крепко схватила его за руку, подняв кверху колени, и издала пронзительный крик.
Когда его оттолкнули в сторону, он не сопротивлялся, а, не замечая ничего перед собой, поспешно вышел из комнаты и несколько секунд стоял у двери, прислонившись к стене, сдавливая глаза пальцами и судорожно глотая слюну. Довольно, довольно. Он больше никогда не позволит ей испытывать такое, никогда. Если она умрет, он никогда не простит себе. Но она не должна умереть. Ребенок не должен умереть. Он желал этого ребенка. О да, он желал этого ребенка. Все равно – мальчика или девочку, но не такой ценой.
Он сбежал по лестнице и влетел в столовую, но не успел открыть рот, как Бетти поднялась из-за стола, вытерла рот и спросила:
– Роды состоялись?
– Нет, нет, Бетти, нет, нет. – Он наклонил голову, а затем стал качать ею из стороны в сторону. – Она хочет тебя. Она не переносит акушерку. Да и я, кстати, тоже. Сколько это еще продлится, Бетти?
– Я… я не знаю, Джо. Но если это будет продолжаться, то, думаю, доктор отправит ее в больницу.
– Что! – Он вскинул голову. – Когда он говорил это?
– Он сказал это, когда уезжал, перед тем как ты вышел.
– Что он может сделать для нее там, чего не может здесь?
– Я… я думаю, он рассматривает возможность кесарева сечения.
– Резать ее? – Джо прищурился.
– Это вполне безопасно. Он… он объяснил мне.
– О, Боже, Бетти! – Джо стоял перед ней, и она взяла его руки и, сжав их, сказала:
– Все обойдется. Все обойдется. Старайся не волноваться. Доктор… он не проявляет беспокойства. Он говорит, такое бывает нередко.
