– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Послушай, послушай. Я серьезно. Я не стар, что касается возраста. Мне пятьдесят два, и я не совсем конченый как мужчина. Понимаешь, что я имею в виду. Выходи за меня, Бетти.
– О!… О, Майк! – Она глубоко сглотнула, крепко закрыла глаза, откинулась на стул и не произносила ни слова; и ничего не предпринимала, чтобы остановить текущие по щекам слезы. Лишь сделав глубокое глотательное движение, она заговорила, но ее голос походил скорее на шепот: – Мы оба пьяны. Не забывайте этого, Майк, мы оба пьяны, но… тем не менее благодарю вас. Действительно благодарю, от всего сердца. Мужчинам- мужчинам я могу нравиться, я знаю, а женщины меня используют, но никто еще меня не любил. Мы такой тип, такие женщины, как я, мы – своего рода рабочие пчелы у маток-королев этого мира… таких, как Элен, а для некоторых мужчин мы как бы друзья, и поэтому я никогда, никогда…
– Прекрати ныть, я… я не совсем пьян, скорее вообще не пьян. Я умею держать себя, и сейчас я достаточно трезв, чтобы знать, чего хочу. Я имею в виду то, что говорю. Ты выйдешь за меня замуж?
Теперь Бетти поднялась со стула и стояла и смотрела на него, вытирая с подбородка слезы; когда она смогла говорить, то тихо сказала:
– О, Майк. Майк!
– Ты выйдешь за меня?
– Задайте мне этот вопрос утром, Майк. Спокойной ночи.
– Хорошо. Спокойной ночи, девочка; и не бойся, я задам тебе этот вопрос завтра утром, рождественским утром.
Она нетвердым шагом направилась к двери и тихонько открыла ее, потом остановилась и повернулась в его сторону.
– Это была лучшая ночь в моей жизни. – Затем она вышла, спустилась по лестнице и вошла в свою комнату. Она не стала раздеваться, а медленно опустилась на кровать и, зарыв лицо в подушку, зарыдала, как не рыдала никогда в жизни.
– Счастливого Рождества, Элен.
– О! Счастливого Рождества. О, моя голова! Моя голова! – Элен поднялась в кровати, затем спросила: – Который час?
– Десять часов.
– О, Боже!… Я не в состоянии завтракать. – Она жестом отвергла поднос, который Бетти собиралась поставить на столик. – Чашку чаю, и все… Где Джо?
– Думаю, его нет; он встал некоторое время тому назад.
– Он бесчеловечен.
– В котором часу вы пришли?
– В два… или в три – не помню, не в состоянии вспомнить.
– Хорошо провели время?
– Да, да. – Элен шире раскрыла глаза. – На удивление хорошо. Там были двое приятных мужчин. Один – доктор, оказавшийся братом Лены Леви. – Она прищурила глаза и искоса взглянула на Бетти: – Что с тобой? Ты выглядишь, как будто всю ночь кутила. Ты что, не спала?
– Да нет, спала, но поздно легла, – она зевнула, – играла в карты с Майком.
– О, какая бурная и беспутная жизнь – играть в карты с Майком. Как себя чувствует хозяин дома?
– Счастлив, улыбается. Можно подумать, что он помнил, что наступило Рождество.
– А вот и второй хозяин или третий? – Элен ткнула пальцем в сторону Джо, входившего в комнату, и Бетти, повернувшись от столика, где она только что налила чашку чая, спросила его:
– Тебе налить?
– Нет, нет. – Он отрицательно покачал головой; затем, подойдя к кровати, сел на край. Он не смотрел на Элен, отыскивая на ощупь ее руку, а сосредоточил взгляд на Бетти, проговорив:
– Я только что виделся с отцом.
– Да? – Бетти повернула голову и взглянула на него.
– Он сообщил мне новость.
– Правда? – Бетти подошла к кровати и передала Элен чашку чая, а она, приняв ее, постаралась привлечь к себе внимание Джо, спросив:
– Какую новость? Что ты имеешь в виду под словом «новость»?
Но Джо по-прежнему не замечал свою жену, а, продолжая смотреть на Бетти, проговорил:
– Если тебе нужно благословение, можешь рассчитывать на мое.
Ее бросило в жар, она смочила языком губы, собираясь сказать: «Мне не нужно твое благословение, Джо, оно не к месту», когда Элен, резко опустив чашку на столик, спросила:
– В чем дело? Что произошло?
Теперь Джо наконец повернулся к ней и, улыбаясь, тихо произнес:
– Отец сделал предложение Бетти.
Никто не смог бы описать выражение лица Элен при этих словах, так как на нем отразились удивление, ужас, отвращение… и гнев, но, когда она заговорила, ее тон ни в коей мере не соответствовал выражению, так как ее голос был ровным, а слова избитыми.
– Ты шутишь, – проговорила она.
Прежде чем Джо успел ответить, Бетти с таким же напряженным лицом и манерами, как и ее голос, воскликнула:
– Почему шутит? – Сначала она хотела все спустить на тормозах шуткой, даже если Майк и помнил, что сказал ей этой ночью, так как, проснувшись утром, она не сразу припомнила этот инцидент; однако выражение лица сестры, фактически все ее отношение, свидетельствовавшее о неистовом гневе, пробудили в ней ответную ожесточенность, и она добавила голосом, идущим из самой глубины: – Неужели так странно, что мужчина, любой мужчина, может сделать мне предложение?
Они смотрели друг на друга, как будто Джо вообще не было, и Элен голосом, соответствовавшим выражению ее лица, воскликнула:
– Да. В данном случае странно. Он – старый человек, инвалид, и он…
