– Припоминаю один случай. Это произошло после вечеринки в доме. Ирен, моя сестра, и Нед, мой брат, убитый в Индии, – мы наблюдали с верхнего балкона. Мы всегда забирались туда, когда они устраивали разборки, на этот раз была очередь моего отца. Он накинулся на мать за то, что она с кем-то флиртовала. Я как сейчас помню ее. Она выплыла из спальни, задрав голову, с лицом, светящимся смехом, и сказала: «Знаешь, Генри, что ты можешь сделать, – поцеловать меня в задницу», на что отец проревел: «Я не целую то, что могу стукнуть ногой», и мы наблюдали, как он поднял сапог и приземлил его на ее пышные ягодицы, и она распласталась на полу лицом вниз. И что же потом, по-вашему, он сделал? Поднял ее и отнес назад в спальню.
Они любили друг друга. Очень любили! Это был счастливый дом. Когда мы жили там, когда они были вместе, это был счастливый дом! Я ненавижу неискренних людей, думаю, и вы тоже? – Она повернула голову и взглянула на Бетти, но девушка лишь улыбнулась ей, ожидая продолжения, и оно не заставило себя ждать.
– Сара, вы знаете ее, – леди Ментон, она неискренняя. Да, это так! По крайней мере стала таковой с тех пор, как вышла за Джеймса. Молитвы во время завтрака, обеда и чая. Она была совсем другой девочкой, когда мы жили в Индии; Сара тогда не была «мем- сахиб», отнюдь нет. Она не носила по четыре нижних фланелевых юбки, иногда вообще обходилась без них. В жаркую погоду мы обычно ходили на холмы. – Теперь она повернулась в кресле и взглянула прямо на Бетти, и ее лицо покрылось несметным количеством морщинок, когда она начала тихонько напевать брюзжащим содрогающимся голосом пародию на «Если бы эти губы могли сказать».
Они вновь непринужденно смеялись, и Бетти сказала:
– Знаете что, вы порочная женщина, леди Мэри.
– Знаю, девочка, и принимаю это как комплимент. Кстати, вот я что подумала: как насчет того, чтобы вам научиться водить автомобиль?
– Я умею водить автомобиль. Во время войны некоторое время я водила грузовик.
– Правда? Ну и ну! Замечательная новость. Я собираюсь купить автомобиль, и вы поможете мне выбрать его и покатаете меня по этой красивой сельской местности. Раньше я всегда считала, что на Севере нет мест, достойных для осмотра. Теперь же я воочию убедилась, что они есть. И по правде говоря, вы можете держаться Юга; так, я считаю, будет лучше. – И она провела перед собой рукой, как бы включая сюда всю сельскую местность. – Это – красоты пересеченной местности, а ровных мест очень мало. На автомобиле мы можем добраться до Хоука в этом направлении, – она вскинула одну руку, – или до Келсо в том направлении, – и она вскинула другую руку, – или обратно в Келсо и снова через границу. Через торфяник и болота. Меня туда возили, красота неописуемая. Я никогда даже не предполагала ранее, что такие места существуют, а я немало покаталась в свое время. Какую машину вы предпочитаете?
– Минутку, леди Мэри. – Голос Бетти был тих, а слова тщательно подобраны. – Я ведь вам говорила. Две недели, самое большее – три.
– За две-три недели мы можем объездить много мест.
– А что вы будете делать с машиной потом?
– Я, – голова старушки качалась из стороны в сторону, – я найму шофера.
– А где вы его поселите?
Последовало секундное молчание, затем лицо старушки сморщилось в приступе ликования, и, держа Бетти за колено, она сказала:
– Я заставлю его спать с Нэнси под угрозой высечь его до полного изнеможения!
Пока она тихо и беспомощно смеялась, Бетти проговорила:
– На этих условиях ему придется сдаться.
– Не пора ли пить чай?
И на этот неожиданный вопрос Бетти ответила:
– Еще больше получаса, можно вздремнуть.
– Кто желает вздремнуть? Я желаю разговаривать. – Тем не менее леди Мэри прислонила голову к спинке кресла, затихла и через несколько минут задремала.
Бетти взглянула на нее. Платье, которое она носила, было модным сорок лет тому назад. Оно было одним из двух десятков других, лежавших в сундуках в подсобном помещении. Девушка поняла, что старая леди имела привычку вынимать сразу семь платьев, ежедневно менять их в течение недели и продолжать в этом ключе в течение месяца; затем заменять их новыми семью. По ее собственному признанию, она – женщина богатая, но почему же она так одевалась? Видимо, потому что хотела выглядеть оригинально и тем самым привлекать к себе внимание; если она начнет одеваться по современной моде, то будет выглядеть – пока не откроет рта – как обычная старая леди.
Почему она нравилась ей? Временами она была остра на язык, и ее властные манеры могли отпугивать, если не понять, что за ними скрывается. Мэри Эмберс нравилась ей, по ее мнению, потому что она прекрасно понимала, что скрывается за всем этим: одиночество, растраченная впустую жизнь, острый ум, осознававший бесплодность жизни, но тем не менее испытывающий страх перед смертью, потребность в уходе и любви.
