Спроси Андреа полностью

Как по команде, мы услышали шум шин, скользящих по грунтовой дороге где-то среди деревьев. Я задумалась, насколько близко мы находимся к дороге, по которой приехали, но, похоже, Эйприл не спешила искать ее. Пока нет.

– Думаю, он пытается опередить их, – ответила Бриша. Ее ровный голос ничуть не уменьшал беспокойства по поводу того, что лес мог стать ловушкой.

Мы все посмотрели на Эйприл, которая явно услышала звук, а девочки – нет. Эйприл обвела взглядом стволы деревьев и небольшие полянки, а затем тихо сказала девочкам:

– Кажется, ягоды немного дальше в той стороне! – Она указала на развилку оленьей тропы, которая вела дальше от дороги и от звука автомобиля вдалеке.

Кимми и Эмма следовали за ней, но я понимала: вскоре они начнут интересоваться, когда можно пойти домой на обед. Или кто-то из них поскользнется на ковре из сосновых иголок или споткнется об упавшую на тропу ветку, а не исключено, они удалятся от дороги настолько, что Эйприл потеряет ориентиры и перестанет понимать, как вообще вернуться на дорогу. Она то и дело щурилась на солнце, пытаясь не сбиться с пути. Но ей было нелегко, ведь приходилось обходить препятствия, следить за зловещим звуком шин на дороге и подолгу уговаривать девочек продолжать путь.

Они даже не взяли с собой воду. Или куртки. Сейчас на улице было достаточно хорошо, но с наступлением темноты все изменится. Я помнила каждую деталь той первой ночи, которую провела одна в горах. Светящиеся глаза койотов. Хруст веток в темноте. Ощущение абсолютного одиночества. И я тогда была мертва. Ничто больше не могло коснуться меня. Я не сводила глаз с солнца, желая, чтобы оно оставалось высоко в небе и чтобы они продолжали двигаться вперед.

Улыбка Эйприл все чаще казалась вымученной. А до надежды найти выход оставалось еще несколько часов. Если только он не обнаружит нас первым.

Звук шин начал приближаться, хотя по нему невозможно было определить расстояние до машины.

Затем все внезапно стихло.

Эйприл повела девочек по очередному ответвлению от тропинки, в противоположною от дороги сторону.

Теперь мы двигались не по направлению к городу, но внезапно это перестало иметь значение. Я представляла, как он злился, в ярости разглядывая местность. Я не знала, что он положил в багажник, но понимала: в его намерениях не было ничего хорошего. А еще ему не приходилось вести с собой двух малышек.

Эйприл закрыла глаза и стиснула зубы. На мгновение с ее лица исчезла маска, пока она смотрела на маленькие белокурые головки перед собой, которые все еще неутомимо – хотя и медленно – продвигались по дорожке.

Времени не было. Следовало ускориться.

– Девочки, – серьезно позвала она, и обе обернулись, замерев на месте. Даже мне было ясно, что Эйприл никогда не разговаривала с ними в такой манере.

– Мамочка? – начала Кимми, но Эйприл перебила ее, покачав головой.

– Мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали, и у нас нет времени бояться. Потому что так мы лишь замедлимся.

Кимми и Эмма смотрели на нее расширенными от страха глазами. На лицах Бриши и Скай было написано то же самое, пока они пытались угадать, что она собирается им сказать.

Эйприл сделала глубокий вдох.

– За нами идет медведь, поэтому нам нужно бежать как можно быстрее и тише, хорошо?

Скай инстинктивно придвинулась к Кимми, а Бриша встала рядом с Эммой.

– Слушай маму, – сказала ей Бриша, и Скай прошептала те же слова другой малышке.

Надо отдать девочкам должное, они тихо заплакали, но не стали засыпать маму вопросами. О медведях они знали из песенок, которые иногда пели, играя с человечками из шишек, и из сказок, которые Эйприл рассказывала им перед сном.

Так что, раз Эйприл сказала бежать, они побежали.

Честно говоря, я поразилась, насколько быстро теперь двигались девочки.

Если я хоть немного узнала Эйприл, сейчас она корила себя за то, что солгала малышкам. За то, что напугала их, заставив бежать. За то, что не убежала раньше. За то, что выдумала медведя.

Но мне хотелось обнять ее, потому что она поступила правильно.

Тяжело дыша, но не останавливаясь, две маленькие девочки устремлялись дальше в лес. И не было времени объяснять, что за ними гонится кое-кто гораздо страшнее медведя.

Каждые несколько секунд я оглядывалась, ожидая увидеть его за спиной. Ждала хруста ветки, который означал бы конец погони. Но мало-помалу лес становился менее густым, а склон горы – более пологим. Сквозь верхушки деревьев проникало больше дневного света, и теперь мы реже встречали поваленные бревна, из-за чего двигаться стало легче.

Наконец Эйприл взяла девочек за руки и велела им остановиться. Пришла пора отдохнуть. Их лица раскраснелись, а мокрые дорожки прорезали пыль на щеках.

– Мамочка, медведь все еще гонится за нами? – испуганно спросила Эмма, оглядывая деревья позади.

Эйприл сжала ее руку, пытаясь восстановить дыхание.

– Мы его обгоняем, детка. Я очень горжусь вами. Мы найдем кого-нибудь, кто нам поможет, хорошо?

– А потом вернемся к папе? – со слезами на глазах спросила Кимми, явно расстроенная тем, что они оставили ублюдка на произвол судьбы.