– Дело не только в этом. Проблема иностранных рабочих отнюдь не нова. И в ее основе, безусловно, лежит дискриминация, свойственная японцам…
Кацураги пронзило неожиданное чувство, и он посмотрел на Саэгусу новым взглядом. Кацураги все меньше понимал этого человека.
Вернувшись в участок Хондзё, Кацураги тут же направился в комнату для допросов и стал ожидать там Паоло Андраде. Спустя пятнадцать минут он появился и выглядел абсолютно не так, как представлял себе Кацураги.
Коротко стриженные волосы были взъерошены, походка – тихая и скользящая. Пока Кацураги не предложил, он даже на стул садиться не собирался. Выражение лица было задумчивым, но, благодаря выразительным чертам, Кацураги понял, что это лицо философа, наполненное глубокими размышлениями.
И именно поэтому он спокойно отвергал обвинения, которые ему предъявили, и полностью отрицал свою причастность к убийству.
– Я весь время быть внутри кран три. Я не выходить наружу до того, как обнаружить тело Сумида-сан.
– Но вы же ненавидели его.
– Его никто не любить. Когда он выпить, он тут же ругаться со все.
– На орудии убийства остались отпечатки ваших пальцев.
– Этот нож все использовать. Он всегда лежать в одно место, кто угодно мочь взять нож.
– Непосредственно перед убийством у вас с Сумидой-саном случилась потасовка?
– Сумида-сан ненавидеть мы. Если кто-то презирать я, само собой, я полезть в драка. Но причина не только это. Он еще мой жена презирать.
Об этом Кацураги услышал впервые.
– Сумида-сан ненавидеть мы. Я спрашивать причина, он всегда говорить, что потому, что мы здесь жить. Он говорить, что ему не нравится, что мы работать в одном месте с японец. Я думать, что это жестокий. Но так себя вести не только Сумида-сан.
По мере течения рассказа тон Паоло приобретал все больше ноток возмущения.
– Полиция смотреть на я такие же глаза, как он. Хоть я никак не мочь приблизиться к Сумида-сан в такой место, все решить, что я виноватый. Что бы я ни говорить, они мне не верить.
После этих слов Паоло опустил голову.
– Об это никто не предупредить…
– О чем?
– Бразилия мне говорить, что Япония – хороший страна. Говорить, что все добрый и дружелюбный. Но это не так. Японец смотреть на мы страшный. Я хотеть дружить и на обед садиться рядом, но они убегать. Поэтому я вынудить проводить время только с бразилец, а на мы смотреть как на враги.
Кацураги больше не мог сидеть спокойно. Даже если предположить, что у Паоло слишком сильно́ сознание жертвы, японцы, у которых при виде групп иностранцев тут же на поверхность выходит чувство настороженности, определенно точно существуют.
– Мы приехать в Япония для работа и семья. Но я думать, что для Япония тоже. В Бразилия есть много здания, который строить японец. И когда наводнение три лет назад, я прятаться в здание, которое не затопить. Это здание тоже построить японец. Я благодарить японец. Поэтому я хотеть вернуть долг. Это правда…
Последние слова он говорил, уже рыдая, поэтому Кацураги не смог их разобрать.
После того как допрос Паоло был закончен, Кацураги направился в компанию, изготовившую башенные краны.
– Я бы хотел уточнить кое-что о мощности кранов, которые производит ваша компания.
Сперва девушка за стойкой администрации отнеслась к нему с подозрением, но стоило ему показать полицейское удостоверение, как дело сразу ускорилось.
Собеседником Кацураги стал руководитель отдела производства. Он вел себя довольно мягко.
Кацураги спросил его, можно ли использовать стрелу крана в качестве манипулятора.
– Манипулятора?..
– Да. Например, чтобы хватать предметы, как волшебной рукой, толкать что-то или тянуть.
– Это невозможно, – разрубил все догадки Кацураги одним словом руководитель отдела производства. – Это тяжелая техника, которая специализируется на подвешивании деталей, причем в большей степени, чем предыдущие модели. Есть похожие аппараты, которые используются для мелкого ручного производства, у них бывает функционал манипуляторов, но используют их совсем по-другому. А аппаратов, которые используются везде, не существует. После реконструкции этот аппарат управляется рычагом, так что сложные точечные движения ему недоступны.
Таким образом, идея Кацураги превратилась в пыль.
Посидев некоторое время в растерянности, Кацураги позвонил Мадоке. Они условились встретиться, как и раньше, в кофейном уголке в большом книжном магазине.
Он заприметил Мадоку на привычном месте, и одно это заставило его сердце биться чаще.
– Эй! – окликнул ее Кацураги.
Повернувшись на голос, Мадока тут же опустила глаза. И даже когда он сел напротив, их общая неловкость все никак не исчезала.
Тот день… Кацураги до сих пор не мог поверить в то, что случилось после поцелуя на мосту Адзумабаси. Он думал, что их с Мадокой отношения будут развиваться медленно и спокойно, но в тот момент ситуация вышла из-под контроля. И тело и душа одновременно стали нуждаться в ней. Необъяснимый импульс уничтожил разум и изгнал благоразумие. Под влиянием охватившего его порыва Кацураги взял Мадоку в плен, а когда пришел в себя, они уже лежали, прижавшись друг к другу, на кровати отеля.
