– Да ты что, с ума сошел? – заорал Лаудео. У него вздулись жилы на шее.
– Ничего не могу поделать, – тяжело вздохнул редактор. – Вы ведь знаете, это журналист с именем. Если я отвечу отказом, он натравит на меня всю свою братию. Они навалятся на меня скопом, начнут кричать, что я подвергаю цензуре их информацию. Разразится скандал.
– Скандал? Катастрофа – вот что произойдет, если ты опубликуешь эту мерзость!
– Да, я полностью отдаю себе отчет в последствиях, – простонал редактор. – Но не в силах этому помешать. Это же фотокопии. Кто знает, в скольких экземплярах они сделаны! Не напечатаем мы, попадут в другие газеты…
– Безмозглый идиот! – прорычал Лаудео. – И подумать только, что в это кресло посадил тебя я! И когда же ты собираешься преподнести нам этот приятный сюрприз?
– Завтра, – пробормотал редактор.
– Кретин! – закричал Лаудео и бросил трубку, «Завтра, – задумчиво повторил про себя. – Завтра». Он задыхался от ярости, но пытался побыстрее придумать какие-то шаги к спасению.
Он вновь схватил трубку и набрал номер Сорби.
– Помните, я говорил об одной имеющейся у меня весьма ценной вещичке? Так вот, я ее мог бы вам продать. Когда встретимся? Да хоть сию минуту!
Лаудео, плюнув на ужин, вскочил в такси и помчался к банкиру.
– Вы, наверно, прекрасно знали, что это за вещичка? Не так ли?
– Да, представлял себе, – скромно ответил банкир.
Лаудео раскрыл «дипломат». Достал конверт. Запустил в него два пальца и с торжественностью священника, поднимающего облатку для причастия, извлек маленький темный диск.
– Вот, – произнес он. – Этот кружочек – ключ
для расшифровки списка членов Ассоциации. – В глазах у него появился безумный блеск, брови встали дыбом, как шерсть у взъярившегося кота. – Кто им владеет, способен добиться чего угодно, достаточно лишь пригрозить опубликовать список. Я предлагаю вам выгодную сделку. Продаю всего за два миллиона долларов.
– Гм, – только и мог выдавить Сорби, облизывая пересохшие губы.
Он поднялся с дивана. Снял подушки, приподнял обитое кожей сиденье. Под ним оказалась еще одна кожаная поверхность с «молнией» посередке. Банкир расстегнул «молнию», выглянули горы новеньких иностранных банкнот – долларов и швейцарских франков. Аккуратные пачки, скрепленные узкими бумажными ленточками.
– Как вам нравится мой сейф?
Сорби вынул футляр черной кожи, достал из него чековую книжку. С невозмутимым видом заполнил чек и протянул Лаудео.
– Можете получить ваши два миллиона долларов в Швейцарии. Но почему вы решили уступить дискету именно мне?
– Потому что вы единственный, кто без разговоров может выложить такую крупную сумму. А мне необходимо иметь про запас побольше денег. Я уезжаю. Завтра вся Италия узнает, что я манипулировал целой группой решительных людей, готовых на все и свободных от предрассудков. – Лаудео гордо поднял голову. – А жаль. Еще бы совсем немного, и мы стали бы хозяевами страны. Но в ваших руках, раз вы обладаете этой вещичкой, еще остается немалая власть.
Лаудео поспешно вернулся в гостиницу. Запершись в номере, стал укладывать чемодан. Взглянул на часы: десять часов вечера. Скорей бы сесть на какой-нибудь самолет.
Раздался стук в дверь.
– Кто там?
– Коридорный, синьор.
Лаудео повернул ключ в замочной скважине и остолбенел, увидев перед собой Каттани. Быстро войдя в комнату, комиссар категорическим тоном приказал:
– Закройте дверь!
– Что вам от меня нужно? – Лаудео осторожно попятился, потянулся к ящику стола.
– Руки! – крикнул Каттани, направив на профессора пистолет. – Советую не вытаскивать оружие.
Лаудео покорно поднял руки вверх.
– Что вам надо? – испуганно спросил он. – Ищете деньги?
– Нет! – сухо ответил Каттани. – Ваши деньги меня не интересуют.
На лице у Лаудео появилась саркастическая усмешка.
– А, понял, что вам надо. Но вы опоздали. Комиссар, вы неисправимы. Только такие наивные люди, как Терразини и Каннито, могли тешить себя мыслью, что вы переменились. Вы все тот же. Но я, увы, ничем не могу вам помочь. Я уже продал ключ для расшифровки списка.
У Каттани от досады передернулось лицо. Он подошел вплотную к Лаудео и упер ствол пистолета ему в грудь.
– Кому вы его продали?
– Доктору Сорби.
Лаудео застыл, как восковая фигура.
– Благодаря своему цинизму и хитрости вы, может быть, сумеете спасти свою шкуру, – выдохнул ему в лицо Каттани. – Но здесь, в Италии, вашей власти конец. Вы это прекрасно понимаете и готовы погубить всех, кого в своей игре использовали в качестве пешек.
– Когда-то, – со вздохом ответил Лаудео, – один король сказал: после меня хоть потоп…
Сорби надежно запрятал бесценную дискету. И, не теряя времени, начал использовать ее как средство шантажа. Он отправился в палаццо, где находилось одно из министерств, и сразу же был введен в огромный кабинет с мраморным камином и картинами в позолоченных рамах.
