– Выпустим еще одну брошюрку, – сказал Терразини. – На обложке должна быть фотография Каннито и анонс о будущих сенсационных разоблачениях.
– Ах, ах, ах, вы собираетесь поджаривать его на медленном огне, – ухмыльнулся Маурили. – Значит, только анонс. Предоставьте все мне: без ложной скромности должен сказать, что в этих делах я настоящий мастер. – Он взбил свою шевелюру. – Да, черт побери, – продолжал он с сожалением, – у меня были способности. Мог стать видным журналистом. А вместо того занимаюсь вот этой чепухой…
Жалобы Маурили на жестокую судьбу не растрогали Терразини. Он сказал:
– Нам будет достаточно пятисот экземпляров брошюрки. И будьте наготове к выпуску следующей.
– Жду ваших приказаний, – ответил Маурили, торжественно подняв руку. Он был уже немного навеселе. – Подчиняюсь, как сказал Гарибальди. Однако сейчас я вынужден просить отправить меня домой, моя машина сломалась как раз у вашего дома. Черт возьми, придется покупать новую,
– Я уже сказал шоферу, – вместо прощания холодно проговорил Сорби.
Банкир подошел к большому окну.
– Вам нравится эта идея о публичных разоблачениях?
– На этом настаивает Карризи, – задумчиво ответил Терразини. – Приходится с ним считаться.
– Гм. Будем надеяться, что это не создаст препятствий на пути к соглашению. – Сорби желал поскорее закончить это дело. Всякая угроза проволочек доставляла ему прямо-таки физические страдания. – Может быть, и не стоило развязывать такую войну. Достаточно было назначить меньший процент, они бы согласились.
Фотография Каннито была сделана несколько лет назад. С нее смотрела его лисья физиономия с хищными глазками, в которых застыло диковатое выражение – по-видимому, из-за ослепившей его неожиданной вспышки. Теперь этот, неизвестно где найденный портрет красовался на обложке очередного выпуска «Злого языка».
– Вот до чего мы дошли, – бесновался Каннито, колотя журналом по столику на террасе. – Вот результаты предательства Ферретти. – Он весь вспотел и обтер платком шею. Направив палец в сторону сидящего молча Лаудео, он сказал: – С этим пора кончать. И немедленно!
– Я сделаю все, что возможно, – пробормотал Лаудео.
– И даже то, что невозможно! – не мог успокоиться Каннито, размахивая платком, как флагом. – Да, да, даже то, что невозможно, потому что, если пойду ко дну я, вы тоже все погибнете! – Он расхаживал взад-вперед по террасе, словно тигр в клетке. Время от времени кивал головой, будто одобряя какие-то возникшие у него идеи, как расправиться с противниками. – Да, мы пойдем ко дну все вместе. Не стройте иллюзий. Мы все в одной лодке.
– Ну перестаньте, хватит, – встревожено сказал Лаудео. – Не надо паниковать. Они ведь на это и рассчитывают.
Каннито обтер лоб.
– Сволочи, – прохрипел он, с трудом проглатывая стоящий в горле ком. – Я никогда никого не предавал, – обратился он к Лаудео, словно уже чувствуя, что от него начинают все отворачиваться. – Если вы помните, я всегда действовал ради общего блага. Поэтому поспешите: следующий номер этого клеветнического журнальчика не должен выйти!
Сидящий молча в соломенном кресле Лаудео – устремленный прямо перед собой взгляд, локти, упершиеся в ручки кресла, скрещенные руки – напоминал сфинкса.
– Мне кажется, – наконец произнес он, – я понял, к кому они обратились с этим делом. Я с этим человеком поговорю.
– Вот и прекрасно. – Каннито немножко приободрился. – Вы должны мобилизовать всю сеть вашей Ассоциации, чтобы помешать их гнусным проискам.
– Будьте спокойны, – сказал Лаудео. – Этот журнальчик больше не выйдет.
– Дело не только в журналистах. Есть еще депутаты и сенаторы. Так же рады прислуживать. Я могу воздействовать на кого-нибудь из них, чтобы он внес в парламенте запрос правительству. Достаточно, если он лишь намекнет на то, каким образом Терразини и его дружки получили земельные участки на Сицилии.
– Не знаю, насколько уместен был бы такой ход, – проронил Лаудео сквозь зубы.
– Вы хотите оградить их от неприятностей? – начал вновь горячиться Каннито. – Терразини предал нас и должен за это заплатить.
– Возможно, он был вынужден уступить желанию Карризи. Его связи с Соединенными Штатами, наверно, прочнее, чем с нами.
– Плевать я на это хотел! – заорал Каннито. – Они все должны ползать у наших ног, эти мерзавцы.
Маленький оркестр играл «Папа, не проповедуй» – известный шлягер Мадонны. Вспыхивающие разноцветные огни высвечивали то головы, то ноги танцующих. Фигуры, выхваченные на какую-то долю секунды из темноты, казались марионетками, движения их были резкими и судорожными.
От площадки для танцев отделился полноватый молодой мужчина. Он тащил с собой за руку брюнетку с длинными распущенными волосами, в мини, которое даже нельзя было назвать юбкой. Это был Маурили. Приблизившись к стойке бара, он был неприятно поражен, увидев облокотившегося о нее с бокалом в руке
Лаудео.
– Профессор, – с изумлением приветствовал он его, – вот уж никак не думал, что вы посещаете подобные места!
