На Маурили был пиджак из блестящей материи, расстегнутая до пояса рубашка, а на голове – черная шляпа. Хотя он и старался не показать вида, присутствие Лаудео его явно нервировало.
– Однако, как видите, – сказал профессор, – я тоже не избегаю таких заведений. Отойдемте в сторонку, мне надо с вами поговорить.
– Да нет, – пролепетал Маурили, – сейчас я занят. – И, подмигнув, показал на девушку. Та, словно он собрался ее представить, склонив голову набок и кокетливо улыбнувшись, поздоровалась с Лаудео.
– Всего на одну минутку, – сказал Лаудео тоном, не допускающим возражений. – Разговор будет совсем короткий.
– Ну, если так… – неуверенно ответил Маурили, – тогда сейчас иду. – Он похлопал брюнетку по щечке и сказал ей: – Будь добра, подожди меня здесь, дорогая, я мигом вернусь.
Лаудео жестом указал на выход. Когда они вышли из бара, профессор сразу перешел к делу.
– От кого получил эти материалы Терразини? – спросил он.
Маурили будто свалился с Луны.
– Вот чего не знаю, того не знаю. И даже не пытаюсь узнать. Не хочу неприятностей. Я делаю лишь то, о чем меня просят.
– Ах, Маурили, Маурили, – укоризненным тоном проговорил Лаудео. – Когда я понял, что это дело ваших рук, я испытал глубокое разочарование. Как мог такой интеллигентный человек, как вы, связаться с этими мошенниками. Невозможно поверить! Моя Ассоциация готова принять вас с распростертыми объятиями. Ведь достаточно было лишь позвонить мне по телефону… – Он снял очки и протер их платком. – Сколько эти типы вам платят?
– Двадцать за каждый номер.
– Сущие пустяки! Мелочь. Вы – талантливый журналист. Оставьте эту чепуху. Я могу вам дать в руки телевизионную программу, вы будете зарабатывать по крайней мере вдвое больше, чем вам платят эти голодранцы.
– Это было бы неплохо, профессор. Но что поделать, ведь уже имеется договоренность.
Лаудео засунул вышитый платок обратно в верхний кармашек пиджака.
– Понимаю, – проговорил он, – но всегда можно найти решение…
С несчастным видом Маурили снял свою черную шляпу и пригладил кудри.
– А кто поговорит с ними? Вы?
– Не стройте из себя святую наивность, – сказал Лаудео, подтолкнув его локтем в бок.
Маурили начал обливаться потом. Обмахиваясь шляпой, он ответил со вздохом:
– При чем тут наивность? У меня нет никаких предрассудков. Для меня все одно, кто мне платит – вы или они. Но больше всего я дорожу безопасностью. Не хочу поплатиться собственной шкурой.
– Безопасность! И вы ищете ее у них?! Сами прекрасно знаете, что гарантировать безопасность можем только мы. – Лаудео легонько ткнул Маурили в живот, словно закрепляя договор, и добавил: – Держите меня в курсе всего, что они задумают. И прошу вас: постарайтесь не совершить ошибки.
Маурили прикрыл глаза. Понял, что попал между молотом и наковальней. «Те между собой грызутся, – подумал он, – а на орехи достанется мне!»
Под увитым зеленью навесом царил покой, который трудно себе представить тому, кто проводит свои дни в городской суете.
Худенькая и маленькая, как воробушек, жена Каннито выпорхнула из дома и заняла место за столом, за которым уже сидели ее муж и Каттани.
– Я накрыла в саду, потому что вам здесь нужно пользоваться случаем побыть на свежем воздухе, – сказала она и потрепала мужа по щеке. – Я рада, Себастьяно, видеть тебя таким довольным, умиротворенным,
– О, да, – усмехнулся Каннито. – Мне действительно хорошо здесь. С тобой, с Коррадо. – Каттани взял бутылку и хотел наполнить бокалы. – Нет, погоди, – остановил его Каннито. – Надо другое вино. Это не пойдет.
– Да неважно. Не такой уж я ценитель, – сказал Каттани.
Но Каннито упрямо стоял на своем:
– Нет, нет. Мы оскорбили бы кулинарное искусство моей жены. Пойду принесу другого вина.
Жена проводила его взглядом. На лице у нее появилось озабоченное выражение. Она наклонилась к Каттани и прошептала:
– Вы видели этот подлый журнальчик с фотографией и угрозами?
– Да, у меня он есть. – Комиссар играл на столе вилкой.
– Какой стыд, – сокрушенно продолжала хозяйка. – Эти бессердечные люди – настоящие гиены.
– У вашего мужа много врагов, – заметил Каттани.
– Знаю, знаю. Именно поэтому я и прошу вас… – Свою сухонькую ладонь она положила на руку Каттани. – Будьте с ним рядом, защищайте его. Себастьяно мне ничего не сказал, но, думаю, он вас пригласил сюда, чтобы поговорить как раз об этом. По-дружески, в домашней обстановке.
Птица уронила с навеса на стол сухую веточку. Каттани смахнул ее со скатерти. Эта женщина начала его раздражать. Неужели она, проведя всю жизнь рядом с Каннито, так и не сумела в нем хоть немного разобраться?
– Но я при моем положении вряд ли могу чем-то помочь.
Каннито возвратился с бутылкой другого вина. Он услыхал последние слова и сразу же возразил:
– Не нужно себя недооценивать.
У жены на лице появилось выражение, как у маленькой девочки, которую застигли за кражей варенья. Она проговорила:
– Извини, Себастьяно, может, мне не следовало, но я решила поговорить об этой неприятной истории с Коррадо.
– Ты сделала совершенно правильно, дорогая. У меня от Коррадо нет секретов.
Каттани резко поднял голову.
