Сейчас они оба пассажиры Симицы. Симица, так рад, боже мой, так рад, что везёт таких прекрасных людей! То машет каким-то прутиком, к которому он привязал верёвочку и сделал вроде как кнут, и охаживает лошадёнку, то затянет, как умеет: «Разве, Юлка, до сих пор ты в девках?» Кляча пустится рысью, а экипаж мотает из стороны в сторону, а по обе стороны дороги много глубоких ям и канав, некоторые ещё и с грязью. Савва и Никола ухватились за борта телеги и стараются держаться поближе туда, откуда спрыгивать удобнее. Бывали моменты, когда они запросто могли вмиг стать такими же красавцами, как те рабочие, которые весь день месят глину и делают кирпичи на берегу Колубары.
– Эй, эй, поосторожнее! Что ты делаешь? – воскликнул Савва, когда экипаж прогрохотал над довольно глубокой и опасной ямой посреди дороги, а пассажиры подпрыгнули на целую пядь над устилавшей доски редкой соломой.
– Ничего, ничего, не боись! – подбодрил их Симица и быстро спрыгнул на землю посмотреть, не упало ли что-нибудь с экипажа.
– Останови, мы слезем – так будет безопаснее, да и холм крутой, твоя лошадь нас всё равно не вытянет.
Симица остановил экипаж, чтобы Савва и Никола слезли, а сам поехал вперёд, всё продолжая нахлёстывать лошадёнку, которая едва тащила и пустую телегу на холм у Белой скалы.
Сава и Никола поспешили за ним пешком.
– Ох, братец, но как он меня сегодня разозлил, ты бы знал! – говорит Савва.
– А чего ты опять нервничаешь? – спросил Никола. – Пусть его болтает!.. Бывают и хуже, а с таким ещё можно ужиться.
– Это верно, но я его прямо слушать не могу. Куда ни пойдёт, с кем ни заговорит, всё хвалится, какой он самый непогрешимый, самый уважаемый и самый знающий в своём деле.
– Ну слабость у человека такая.
– Слабость-то слабость, но устал я от этой его слабости.
– Ну вот такой он, что с ним поделаешь… Вот уже два года, как он у нас глава уезда, даже дети уже знают, какой он, и смеются над его хвастовством. Ей-богу, не понимаю, как это у тебя так выходит! Я бы никогда не стал вступать с ним в такие разговоры… Ты же прекрасно знаешь, что он не думает так же, как мы с тобой, и переубедить его ты не можешь, так зачем же, ради бога, разбрасываться словами?!
– Да я вроде особо в разговоры и не вступал…
– Ага, не вступал он!.. Ты взялся ему доказывать, как дорого нам обходятся наши канцелярии, вся эта бюрократия и бумагомарание. Ему этого никогда не докажешь…
– Но, ради бога, Нико, как это не докажу?.. Вот, возьмём обычный циркуляр, во сколько он обойдётся. Например, зайдёт к нам в деревню ничейная свинья; красная цена ей двадцать грошей, не больше. Что будет? Местный суд уведомит уездные власти и попросит их найти хозяина свиньи. Уездное начальство поищет сначала в своём уезде, а если не найдёт, то сообщит об этом окружному начальству и попросит их выдать соответствующие распоряжения. К тому времени, как всё это распишут и разошлют, одной бумаги потратят грошей на четыреста, часть за составление бумаг, часть за переписывание!
– Ну это ты загнул маленько! – заметил ему Нико улыбнувшись.
– Да где же загнул? Посчитай сам и увидишь!
Нико задумался и начал считать про себя. Потом покачал головой и сказал:
– Посчитал, ты прав; действительно, примерно столько и выйдет.
– А ещё за почтовые расходы и за пересылку. Вот и видишь, с одной паршивой свиньи столько расходов, а во сколько обойдётся какая-нибудь тяжба, которая тянется лет пять-шесть?! Люди последние штаны с себя снимут, пока добьются справедливости.
– Всё так, но рассказывать это капитану[44] Пайе нет никакого смысла.
Капитан Пайя был одним из тех старых начальников, какие нынче редкость и которые в своё время окончили всего два-три класса школы, но долгой службой дослужились до главы уезда.
Он был неплох на своей должности, даже получше, чем многие его коллеги. Различные споры в своём уезде он судил и расследовал скорее по своему разумению, чем по уставу. Обычно он пытался уладить споры добрыми словами и советами. Поэтому народ любил его, уважал и прислушивался к нему. А если он кого построже накажет – никто его не упрекнёт: старый человек и не из вредности так судит, а потому что работа такая, чтобы каждому по справедливости.
Что касается его отношения к правилам, некоторые озорники рассказывают о нём такую историю: однажды в соседней деревне что-то загорелось, сено, что ли. Приходит полицейский и докладывает об этом капитану Пайе. «Подожди», – говорит ему капитан, затем берёт инструкции и начинает листать, приговаривая над каждой страницей: «Пожар, пожар, пожар…» Полицейский в нетерпении его поторапливает: «Господин начальник, что делать-то будем – горит!» – «Подожди, говорю, подожди», – и продолжает листать, и всё повторяет: «Пожар, пожар!» – «Сгорело всё, господин начальник, что делать будем?» – тараторит другой полицейский, вбегая в канцелярию. «Ну, пусть горит, что я вам сделаю, тут такие случаи не прописаны!» – сердито ответил капитан и отбросил инструкции.
