– То есть, когда надо растрясти шерсть, ты этим протыкаешь подушки и вынимаешь её? – спросил господин, подумавший, видно, о подушках, какие кладут под голову.
– Да не о том речь, вот эти подушки, – сказал Радан и показал ему переднюю и заднюю подушки телеги.
– А эта штука старинная, братец? – спросил господин.
Радан уже понял, с кем имеет дело, и сказал, просто чтобы избавиться:
– Вот сколько есть Бог на небе и волы на земле, столько существует сверло.
– Такое древнее? – удивился господин.
– Да, а ты как думаешь… – подтвердил Радан, прикрикнул на волов, чтобы пошевеливались, и сам тоже пошёл.
– Постой, братец, прошу! – остановил его господин.
– Что тебе?
– Не продашь его мне?
– Не могу – оно мне нужно, как я его продам!
– Но, пожалуйста, братец, продай мне!
– Я не могу, мне самому нужно.
– Я хорошо заплачу.
– Да говорю же, никак не могу, – сказал Радан и пошёл себе.
– Ну, пожалуйста, братец, подожди!
Радан снова остановился и, словно поколебавшись, сказал:
– Ну, понимаешь, я бы, может, и продал, я только боюсь, не дорого ли для тебя будет?
– А сколько ты за него хочешь, братец? – спросил господин, обрадовавшись, что Радан согласился продать сверло.
– Два рубля.
Господин тотчас же вынул из кармана два рубля, вложил их в руку Радану и взял сверло. Он заглянул в телегу, увидел сумку с вещами и спросил:
– А что это у тебя тут, братец?
– Так сумка же! – сказал Радан уже насмешливо, поняв, что господин слегка стукнутый на голову.
– Это я знаю, знаю… А что это ты тут купил?
– Опанки, соль и прочее.
– А вы соль кусками в еду кладёте? – спросил господин, разглядывая кусок соли. – Да?
– Толчём сначала немного и кладём.
– А опанки это когда в церковь идёте?
– Да, когда в церковь.
– А обычно ходите босиком?
– Да, обычно босиком, – ответил Радан шутки ради, болтать так болтать.
– А вы не боитесь змей, когда босиком идёте?
– Не-е, не боимся!
Тут господин развернул один из свёртков и сказал, будто удивившись:
– Смотри-ка ты! Да это сахарная голова!
– Да, сахарная голова!
– Для кофе, наверное?
– Да, для кофе.
– И сладкое делать – штрудели, лукум, курабье… верно?
– Ну, это капитан делать будет. У нас, слава богу, такого не делают.
– А у вас есть капитан?
– Есть, да! – ответил Радан, уже теряя терпение.
– А есть ли у него дети?
– Да, двое или трое…
– И это вы ему купили сахарную голову?
– Да, ему.
– О-о, смотри-ка, как замечательно, когда селяне так любят своё начальство.
– Замечательно.
– И вы купили её на свои деньги?
– Нет. Он денег дал.
– А значит, купили на его деньги. Чудесно, чудесно… Значит, будет деткам лукум делать.
– Будет, будет! – сказал Радан, а потом спросил его: – А ты, прости, не в обиду, но я тебя тоже кое-что спрошу. А чем ты занимаешься?
– Меня? Я?
– Да ты, чем ты занимаешься?
– Я, знаете, профессор.
– Вон как! Ты прохвессор, какие учеников постарше учат?
– Да, да, – ответил профессор.
– Это ты молодец, брат! – сказал Радан и так жалостливо посмотрел на него, что по глазам было видно, что он думает: «Боже, и этот бедолага ещё учит кого-то!»
И он двинулся дальше, хлестнув волов и сказав:
– Прощевайте, господин прохвессор!
– Сервус![46] – сказал профессор.
– Хорошо тебе послужить! – ответил Радан, уже попросту насмехаясь.
– Слуга покорный! – повторил профессор, кланяясь и держа сверло.
– Ладно, пока-пока, цыплёнок табака! – сказал Радан, еле сдерживая смех. Хлестнул волов и поспешил, надеясь поскорее добраться хотя бы до корчмы в Дубраве, а дальше уже недалеко. Передохнёт маленько и потихоньку доедет до дома.
Время было уже к полуночи. В корчме в Дубраве сидят ещё несколько крестьян из окрестных сёл. Кто-то пьёт вино, кто-то ракию; кто-то в карты отгадывает, где туз[47], кто-то в пояса[48] играет. Тут перед корчмой остановилась телега. Дверь открылась, и вошёл Радан.
– Добрый вечер, братцы! – поздоровался он со всеми.
– Бог в помощь, Радан! Откуда ты в такое время? – спросил один из игроков, как раз ткнувший пальцем в пояс, и посмотрел на Радана.
– Не угадал! – воскликнул раздающий. – Давай цванцик!
– Вот неудача от тебя, Радан! – воскликнул игрок, отдёрнув руку, словно обжёгшись. – Только посмотрел на тебя, а уже цванцик потерял.
– Ну, это ты в пояса играешь!.. Что я-то тут! – сказал Радан.
– Как дела, Радан?.. Туз! Туз! Туз!.. Откуда едешь?.. Туз! Туз! Туз!.. В такое время?.. Где туз? – спросил один, не переставая ритмично выкрикивать названия, держа две карты в правой руке, а одну в левой и быстро их перемешивая, как того требует эта игра.
– Да вот из города возвращаюсь, – ответил Радан.
– Вот туз! – крикнул один из угадывающих и стукнул по карте.
– Ага, щас! – крикнул раздающий, переворачивая карту, это оказалась дама.
– Ох, да твою ж мать! – воскликнул угадывающий. – И неудачник же ты, Радан!
– Неудачники это, по-моему, вы все… – ответил Радан. – Давайте бросайте эту ерунду, посидим как люди.
– Ей-богу, дело говоришь, – сказали проигравшие, затем встали и пересели за длинный стол. Все повставали, оставив игру, и сели вместе с Раданом. Радан взял вина, остальные тоже заказали себе кто что…
– А что тебе понадобилось в чаршии? – спросил тот, что проиграл в пояса.
