Они тут же завели разговор. Капитан жалуется: работа тяжёлая, трудно жить, повышения не дают. Чоша тоже жалуется: торговля плохо идёт, денег нет, покупателей нет. Вздыхает капитан, вздыхает Чоша. Один говорит «что поделаешь», другой «никуда не денешься»… Но мало-помалу разговор как-то так зашёл о другом – и капитан узнал от Чоши, кто был вчера вечером в корчме в Меонице, о чём говорили, и кто выкопал покойника. Капитан только головой качает и удивляется: «Ох, глядите какие, скажи пожалуйста!.. Ну, погодите, я их проучу!.. Нет, ну что прикажешь делать с этими людьми!» От изумления капитан забыл спросить уходившего Чошу, по какому делу он, собственно, приходил. Но, может быть, этого он и сам не смог бы внятно объяснить.
Капитан всё ещё качал головой, когда из комнаты вышли Симица и длинный практикант. Длинный практикант зачитал протокол, а Симица поддакивал: «Да, да, господин! Всё так! Всё именно так, как я сказал… Пожалуйста… Эх, несчастье на мою голову! Пожалуйста, пусть уж поищут всюду хорошенько!»
– Хорошо, хорошо! – сказал капитан и велел писарю немедля составить бумагу для начальства, чтобы выпустили циркуляр о поисках лошади.
Практикант ушёл в свою комнату, а капитан повернулся к Симице и очень серьёзно и почти сердито спросил:
– Вот ты, значит, как?! Кто тебе велел ночью выкопать этого ребёнка?
Симицу как кипятком обдало, и в смятении он начал заикаться:
– Я, я-то, ей-богу, господин… Это не я, это они… Честное слово, я даже и не думал… Иди, говорят, да откопай… а мне что делать?..
– Иди немедленно вместе с тем, с кем копал, и верните ребёнка на место, где и был!.. Слышал?! Сейчас же! Или нет, ночью пойдёшь! Раз уж ты его ночью выкопал, так ночью и закапывай – слышишь!.. И ты со мной не шути! Если завтра ребёнок не окажется там, где был, я с тебя шкуру спущу… Вы посмотрите на них только! И ещё мелете всякий вздор в корчме с этим вашим чокнутым попом!..
Капитан терпеть не мог попа Стевана, так что не постеснялся в выражениях.
– Верну, ей-богу, верну!.. Вот нынче ночью – до рассвета, честное слово!.. Я всё сделаю, вместе с Марьяном… Что же мне делать, господин, я человек бедный… Эх, Господь их покарай, ещё и это на мою шею! Как будто мало у меня нужды и несчастья!.. – запричитал Симица.
Капитан позвонил, и Симица вышел из канцелярии, вытирая со лба крупный, с горошину, пот, и помчался домой как ошпаренный.
Назавтра ребёнок снова оказался на прежнем месте. По всей деревне уже говорили о том, как позавчера вечером вокруг дома Симицы был грохот, лязг и рычание и как что-то унесло его лошадёнку.
Симица наконец скинул с себя эту заботу и, не боясь, что капитан спустит с него шкуру, уснул, а солнце уже совсем взошло. Он бы ещё долго спал, если бы Юлка над ним не раскричалась: «Эй, Сима, Симица! Вставай же, поднимайся!» Он только повернулся на другой бок, проворчал: «Не дёргай меня!» – и снова захрапел.
Она его звала, звала, куда там, не просыпается! Наконец она его за ногу потянула. Он запрыгал как сумасшедший, скинул с себя покрывало, смахнул с Юлки убор и головной платок – лупит её покрывалом, аж все волосы растрепал, и орёт:
– Ты что с утра – с ума спятила?!
Она, радостно смеясь, отвечает:
– Да что такое с тобой, что ты не встаёшь? Вот и лошадка наша нашлась!
– Где? Откуда? – воскликнул Симица и заозирался, где же лошадка.
– Да вон она в саду пасётся. Я просыпаюсь утром, а она тут привязана к телеге, точно так же, как ты её тогда привязал.
А Симица уже не слушает, в сад побежал…
Прошло почти пять месяцев. В деревне уже редко вспоминают о грохоте и лязге вокруг дома Симицы; разве что под вечер на какой-нибудь пьянке заодно с другими историями про вампиров вспомнят и эту. Покойник на месте. Капитан не стал спускать шкуру с Симицы. Градом ничего не побило; тем летом его почти и не было… Мужики заметили, что и поп может иногда чушь городить. Симица снова возит на своём «экипаже» пассажиров и другие грузы. Всё идёт своим чередом. Единственное, что необычного произошло за это время – тот дылда-практикант, который составлял протокол о лошадке Симицы, получил чин писаря и его перевели в другой уезд, а на его место прислали какого-то мальчика: похож на больную овцу – бледный, сухой, малоподвижный, слова сказать не умеет…
Капитан только вошёл в канцелярию и сел за свой стол, как полицейский принёс письмо. Капитан открыл его, прочитал и сказал вполголоса:
– Эх, бедняга Симица, ни следа его лошадки! Я надеялся, что в этом последнем письме что-нибудь будет, но всё зря!.. Очень жаль его! Возьми, подшей к остальным!
Это было последнее письмо от руководства округом; где сообщалось, что все уездные начальники уже отчитались, что «искомой лошадки» нигде нет…
Капитан ещё порылся в каких-то документах, и тут опять вошёл полицейский и доложил о приходе нового чиновника:
– Там какой-то парень ждёт.
– Впусти его.
Полицейский открыл дверь, и в неё робко вошёл новый чиновник с письмом в руке. Капитан взял письмо и, прочитав его, смерил новенького взглядом с головы до пят.
– Служил где-нибудь раньше?
– Нет, – ответил новый чиновник.
