– А чем ты занимался до сих пор?
– Учился.
– Ремеслу?
– Нет, я… Образование…
– А что ж ты дальше учиться не пошёл?
Новый чиновник склонил голову и растерянно пробормотал себе под нос:
– Не получится…
– Ты, братец, – по своему обыкновению принялся учить его капитан, – если не можешь получить образование, так лучше бы учился ремеслу. Тут пока ещё научишься, а так мог бы быть уже сам себе начальником… Тут тоже не так-то просто – не думай!..
Новенький ещё больше смутился и покраснел до ушей.
– А сколько ты учился?
– Две гимназии окончил… – еле слышным шёпотом ответил новенький, пряча глаза.
Капитан немного посмотрел на него, ещё раз смерил взглядом, затем позвонил и сказал:
– Что ж, иди принимай должность, полицейский тебе покажет. – Но, смотри, веди себя хорошо!.. Не ссорься с другими практикантами. Не посыпайте там друг другу головы песком и не привязывайте всякие хвосты к пальто, выходя из канцелярии, потому что я уже слышать не могу, как над вами смеётся деревенщина в корчме… Тут вам не сумасшедший дом, слышишь!.. И не деритесь линейками, и не пачкайте столы чернилами. Не марайте мне стену всякими закорючками, как тот длинный, который теперь отсюда переводится; кого за этим поймаю – уши надеру!.. А теперь иди и работай как следует, делай своё дело, не болтай попусту; будь прилежен, и, может быть, со временем тебя повысят!.. Принимайся за дело!..
Новый чиновник, выслушав эту лекцию, вконец смутился; бросился к двери и чуть не столкнулся нос к носу с учителем Николой, который как раз в этот момент вошёл вместе с Саввой. Они зашли за зарплатой и доложить капитану, что едут по какому-то делу в Валево.
– А вы на телеге поедете? – спросил капитан.
– Конечно… Мы бы и пешком прошлись – погода хорошая, но приходится канителиться, надо много всякого отвезти.
– Тогда отвезите ещё бочонок мастеру Стояну, пусть починит. Скоро праздник, он мне понадобится.
– Конечно возьмём, – сказал Никола. Капитан взял бочонок и проводил их до самой телеги.
Увидев Симицу с его «экипажем», он улыбнулся и спросил:
– Ну что, Сима, будешь ещё копать покойников?
– Ни за что, господин капитан, ну их в баню! – ответил Симица и что-то положил на телегу.
– Знаю я тебя, дурная голова ногам покоя не даёт… Однако жалко, Сима, что не нашлась твоя лошадка! Я только что получил последний ответ от начальства!..
Савва и Никола рассмеялись. Савва так хохотал, что чуть не свалился. Да и Симица прямо задохнулся от смеха, аж трясётся весь.
Капитан на них вытаращился от изумления и не знает, что сказать:
– Да что с вами такое?..
– Так вот же его лошадка, – сказал учитель, указывая рукой на запряжённую клячу, прямо перед носом капитана. Тот только рот разинул.
– Ох, дай вам бог здоровья, господин капитан, – начал Симица, немного оправившись от смеха, – я нашёл её в то самое утро, когда вернул покойника на место.
– Ещё в то утро! – воскликнул капитан и всплеснул руками. – Ох, а я зазря столько исписал!
– Ага, господин капитан! – подскочил к нему Савва, оправившийся уже от смеха, и продолжил язвительно: – Так, значит, никогда ничего зазря не пишешь? Выиграл я пари – помнишь?! Как аукнется, так и откликнется!
Капитан только подхватил свой бочонок, и вместе с ним за забор и во двор. «Да давай, мы отвезём!» – кричат они. Куда там – убежал, как ужаленный, в канцелярию; только дверь за ним хлопнула.
Савва и Никола уселись на телегу, Симица хлестнул лошадёнку, и снова заскрипел по насыпи его экипаж, а пассажиры в нём чуть не плакали от смеха.
– Сколько ты, дружище, дал за эту лошадку? – спросил Савва Симицу, когда немного успокоился.
– Два рубля на ярмарке в Валево. Вот уже три года тому. И, ей-богу, она мне хорошо послужила!
– Вот, Нико, этот циркуляр ещё дешево обошёлся, – сказал Савва. – Лошадка Симицы – два рубля, а циркуляр – больше десяти!..
В скором времени байка о лошадке и капитанском циркуляре разошлась по всей округе. Крестьяне её приукрасили, дополнили и улучшили. Как соберутся и начнут рассказывать, все прямо лопаются от смеха.
Капитан несколько дней никуда не выходил, слал писаря. А потом, когда бы ни вышел, всё смотрит, как бы побыстрее ускользнуть, как-то ему стало не до разговоров и не до похвальбы.
Солнце только перестало палить, когда Радан Раданович из Крнича выехал с пустой телегой из Ш[45]. Он часто нахлёстывал волов – торопился домой, путь неблизкий… Вдруг видит, бежит за ним какой-то невысокий господин в меховой шапке шубаре и кричит: «Стой, братец! Эй, братец, постой!» – и машет ему рукой, чтобы остановился. Радан обернулся и остановил волов. Маленький пучеглазый господин с подстриженной бородкой и короткой трубкой в зубах подошёл к нему и спросил, чуть искривив губы:
– А что это у тебя тут, братец?
– Что?
– Вот это, – сказал господин и указал на большое сверло, прикреплённое к передней подушке телеги.
– Ну сам же видишь… Сверло, – коротко ответил Радан. Он торопился и не был расположен болтать.
– А для чего оно тебе, братец? – спросил господин.
– Я им дырявлю ступицы, ярма, подушки и прочее, – сказал Радан, смерив господина взглядом с головы до пят.
