Но несчастьям, казалось, не было конца. В 17.55 от адмирала Нагумо поступило новое ошеломляющее донесение: «В 17.30 в «Хирю» попало несколько бомб, начались пожары». Выход из строя последнего авианосца соединения Нагумо означал, что мы полностью лишились нашей главной ударной силы.
В такой обстановке приказ Ямамото, отданный в 19.15, через час двадцать минут после получения сообщения о потере «Хирю», выглядел неоправданно оптимистическим. Казалось, главнокомандующий Объединенным флотом старался сделать все возможное, чтобы как-то поддержать моральный дух личного состава своих сил. Приказ гласил:
(1) Соединение противника фактически уничтожено и отступает к востоку.
(2) Силы Объединенного флота, находящиеся в этом районе, готовятся к преследованию остатков соединения противника и одновременно к захвату о. Мидуэй.
(3) Главным силам в 03.00 5 июня быть в точке 32°08' сев. широты, 175°45' вост. долготы. Курс 90°, скорость 20 узлов.
(4) Ударному авианосному соединению, Соединению вторжения (исключая 7-ю дивизию крейсеров) и Соединению подводных лодок во взаимодействии немедленно атаковать противника.
Нервное напряжение на борту «Ямато» свидетельствовало о все возрастающей тревоге. Все с нетерпением ждали ночного боя и надеялись, что он даст возможность компенсировать наши потери. Однако несбыточность этих надежд стала очевидной, когда в 21.30 Нагумо донес: «Соединение противника насчитывает в общей сложности пять авианосцев, шесть тяжелых крейсеров, а также пятнадцать эскадренных миноносцев и направляется на запад. Отступаем к северу-западу, прикрывая «Хирю». Скорость 18 узлов».
Угаки выразил мнение всего штаба Объединенного флота, мрачно захметив:
— У адмирала Нагумо нет никакого желания вступить в ночной бой с противником.
Но адмирал Ямамото не собирался отказываться от своего намерения. Понимая, что в данный момент командование как никогда должно быть единым, он приказал адмиралу Кондо возглавить силы, выделенные для атаки американского соединения.
Вскоре на «Ямато» был перехвачен приказ, отданный Кондо в 23.40 специально сформированному для ведения ночного боя соединению:
(1) Главным силам Соединения вторжения (соединение Кондо) быть в 03.00 5 июня в точке 30°28' сев. широты, 178°35' зап. долготы. С этого времени с целью вовлечения противника в ночной бой вести разведку в восточном направлении.
(2) 1-му ударному авианосному соединению, кроме «Хирю», «Акаги»[37] и их эскорта, немедленно лечь на обратный курс и принять участие в ночном бою.
Уже этот приказ свидетельствовал о том, что войти в соприкосновение с противником до рассвета едва ли удастся. А ведь это был наш единственный шанс. На борту флагмана надежда мало-помалу сменялась отчаянием.
Морской генеральный штаб со все возрастающим вниманием следил за развитием сражения. Когда поступило донесение, что «Хирю» постигла та же участь, что и «Акаги», «Кага» и «Сорю» в штабе поняли, что исход операции предрешен.
Потеряны четыре лучших авианосца. Авиация на о. Мидуэй не уничтожена. Противник имеет по крайней мере один или даже два неповрежденных авианосца. Взвесив все это, в Токио пришли к выводу, что продолжать операции по меньшей мере безрассудно.
Теперь главное беспокойство у адмирала Нагано и его штаба вызывала не задержка со вторжением на о. Мидуэй и Алеутские острова и даже не потеря четырех авианосцев — японский флот по-прежнему превосходил Тихоокеанский флот США в кораблях всех классов. В морском генеральном штабе опасались, что адмирал Ямамото, стремясь во что бы то ни стало отомстить за поражение Нагумо, предпримет какой-нибудь рискованный шаг, принеся в жертву превосходящим воздушным силам противника все свои силы, находящиеся у о. Мидуэй. Тем не менее морской генеральный штаб по-прежнему ни во что не вмешивался. Начальник оперативного отдела капитан 1 ранга Томиока позднее вспоминал, что даже в самые напряженные моменты штаб лишь молча следил за развитием событий. Из Токио не поступало никаких инструкций, приказов, советов. Руководство операцией было целиком возложено на адмирала Ямамото.
Поскольку от ночного боя пришлось отказаться, штаб Объединенного флота принялся за разработку нового плана. Каждый сознавал, что мы потерпели поражение, однако ни один из офицеров штаба не предложил прекратить операцию. Наоборот, они лихорадочно изыскивали способы, которые позволили бы спасти положение. Они, как утопающие, хватались за соломинку.