В густом саду средь монастырских стенПылает роза с лилиями рядом…Залюбовалась послушница садом,Роскошным, как старинный гобелен.Отраден ей священный, строгий пленВ обители, увитой виноградом!Глядит она вокруг веселым взглядом,Где ласковый восторг запечатлен.Ей локоны развеял ветер лета,А девушка пригладить их боится,И замирает, голову склонив:Уж близок день последнего обета,И срежут их бестрепетно, – как жницаСрезает золотые стебли нив.
<1892>
<p>Ряса</p>Я в детстве черную видеть рясуНе мог без страха. О, злая сила!Веселью, играм, забавам, плясу —Беспечной воле она грозила.Настала юность – и с ней живая,Земная радость просилась в руки.И я на рясы глядел, зевая,Ничуть не пряча ленивой скуки.А ныне, к смертному близок часу,Не знаю скуки, не чую страха —И все мечтаю, завидев рясу,О чистой, честной судьбе монаха.
<1892>
<p>Ноктюрн</p>Трепещет подле зеркала в ночи,Танцует желтый язычок свечи —И отражает ясное стеклоРой бабочек, что пламя привлекло…Так и морская гладь ночной поройОтображает светлый звездный рой.Гляди: скользит случайная ладья;За нею вслед – жемчужная струя;И вот – бескрайних вод хрустальный сонБеспечно и безжалостно смущен;Но проплывет ладья – и смолкнет плеск,И снова тишина, и гладь, и блеск…О, милая!.. Моя душа была,Как море безмятежное, светла;И сонмы ярких звезд в урочный часОна отображала столько раз…О! страсть была твоя быстрей челна.Промчала страсть – а все шумит волна!И в сумраке встревоженной водыНе видно боле ни одной звезды.
<1892>
<p>Некоему герою</p>Как галеон, не сдавшийся корсарам,В родную гавань по морским просторамВлачит нутро тяжелое, в которомНет исчисленья слиткам и товарам,И якорь отдает на рейде старом,Не привечаем ни единым взором —Безлюден край, чумным объятый мором,И некому владеть несметным даром, —Так, возвратясь от чуждых побережий,Ты, преисполненный мечтою свежей,Воспламенял бы души для борьбы, —Но срамом лютым родина объята,И правят ею алчущие злата,И служат ей убогие рабы.
<1892>
<p>Средневековье</p>Среди притихших утренних долинМаячит замок каменным циклопом.Струятся тени по рассветным тропам,Колеблется сухой пахучий тмин…Зубчатый пробудился исполин!И брошен клич ликующим холопам,И ринулся губительным галопомПетли и плахи грозный властелин.Труба ревет, как вестница скорбей…Бесчисленные стаи голубей,Испуганные мчащейся ватагой,Взмывают и уносятся к реке.И чудится тогда, что вдалекеКресты мелькают над лазурной влагой.
