Когда, о вдохновенье,Когда в твоих объятиях покоюсь —Жизнь широка, прекрасна, светоносна!О, если тот, иль этот, или яЖивем в печали – виноваты сами!Родится конь – ему до крыльев дальше,Чем человеку, в чьих руках огромныхУже провидеть можно бремя крыльев!Родится конь – уздой ему лишь ветер, —Безудержный, шальной, – а человекуБросает жизнь поводья в колыбель.Мы непокорны; мчимся, спотыкаясь,В болотах гибнем – и виним себя же;От пламени спасаем и колючекПостылые поводья – и не бросимНи солнцу, ни [. .] жизни вызов.Куем свое же счастье и несчастье,И каждый сам себя кует; на тупостьИ неуменье жаловаться стыдно —И неуместно! Пой же, пой же гимны —Хотя ехидны грудь твою изгрызли, —Твори пэан величию Вселенной!Рабочий прокопченный, и больнаяРабыня с изможденными руками;И та, что подставляет солнцу пальцыРаспухшие – и, будто бы цыганка,Счастливая и чувственная, юбкуВздымает, и кружится, и ликует;Ребенок, что ненастья не боитсяИ, как солдат, несущий тяжкий ранец,Влачится в школу; и людское стадо,Тупое, беспросветное, безмолвноС рассвета до заката хлеб насущныйВзыскующее тяжкими трудами, —Меня разбудят, как заря – Мемнона.И дети, строфы жизни, и святые,Поблекшие, бестрепетные старцы,И черный горн, в котором переплавитПобеду в пораженье победитель, —Астианакс и Андромаха – лучше,Да! лучше, чем создания Гомера!Природа! ты не старишься! И мирОт минотавра к мотыльку стремится,А мотылек – летит на пламень солнца…О Боже! Дайте женщине, уставшейЛюбить – разгладить притираньемМорщины – и опять вернется прелесть.Старухи, молодитесь! Дайте юнымСозданиям чело венком украсить!Напиться света – что водой соленойУста смочить, – горчайшей влагой жизниСебя обжечь!.. И стройная фалангаРешившихся на приступ, – как бесстрашноКладут они вчерашним божествамНа рамена беспомощные руку! —И легкие шаги в пустом пространстве —Поэзия! крылатая строфа!Ей ни в терцинах пышных, ни в октавах,Ни в сладостных сонетах не вместиться!Настройте струны солнечных лучейНа склоне горном! Станет лоно моря —Жемчужное, пылающее, – лоном,Где новая строфа взойдет во блеске!Как дожи веницейские, – виденьяБесплотные, бескровные, в чертогахУмолкших, потемневших, разодетыВ старинные колеты, – шагом тихимБредущие, в безмолвном зове намЯвляющие высохшие десны, —Так, на ветвях иссохших и усталых,На сломанных подсвечниках, на темныхСтаринных диадемах ныне бродятВ колетах древних духи рифмы ветхой!Ужели на стволах засохших, мертвыхСвивают гнезда вестники рассвета —Веселые, ликующие птицы?Листва густая, свежая, и стволВысокий и могучий им любезны!Но честь восходит в небо вместе с солнцем —Заходит много позже, – битвы громомИ подвигами славными насытясь;И разум ясный в изможденном теле —Устало спит; и пылкие стихи,Блуждая в небесах, разбитой лирыКасаются, не исторгая звука!Прости же мне, о новая строфа,Мой грубый пыл… Когда, о вдохновенье,Когда в твоих объятьях упокоюсь?
